Он сидел за одним из дальних столиков бара Мистик-Фоллс, самого шумного и людного места города в воскресные вечера, и вглядывался в лица посетителей, пытаясь отыскать свою потенциальную жертву. На мужчине была черная рубашка и темные кожаные штаны, заправленные в тяжелые ботинки. На пальцах незнакомца, отбивающих по столешнице ритм звучащей мелодии, в свете неоновых ламп блестели серебряные кольца.
Со стороны могло показаться, что мужчина скучает, сидя в одиночестве и наблюдая за веселящейся, одурманенной алкоголем массой людей, столпившихся на танцполе и у барной стойки, но за деланной скукой в голубых глазах проскальзывал огонек охотничьего азарта, когда он отвлекался и забывал о самоконтроле.
Внезапно брюнет заметил среди танцующих привлекательную девушку, соблазнительно изгибающуюся под ритмы клубной музыки. Казалось, она притягивала к себе мужчин, словно русалка, чудесным голосом заманивающая моряков в глубины океана: наклонишься слишком близко к водной глади - и больше никогда не увидишь света солнца.
Будто почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомца, девушка обернулась и поманила его пальцем, игриво подмигнув и облизав пересохшие губы. Мужчина резко поднялся с дивана и, залпом осушив стакан с виски, уверенно двинулся в сторону его будущей жертвы. На мгновение из-за пояса показалась расписная рукоять кинжала, но брюнет быстро одернул рубашку.
Он подошел к незнакомке сзади и провел холодными пальцами по обнаженным плечам. Приблизившись и обвив талию девушки руками, мужчина коснулся губами мочки ее уха и прошептал:
- Потанцуем?
Девушка вздрогнула и обернулась: во взгляде ее карих глаз пылало пламя страсти. Прижавшись спиной к торсу брюнета, она опустила ладони на покоящиеся на ее талии руки и крепко их сжала, ногтями впиваясь в тонкую кожу. Развернувшись к партнеру лицом, она заметила, что его глаза прикрыты от наслаждения. Опустив голову на его плечо, она ответила:
- Конечно, - и, помедлив, продолжила: - Как мне тебя называть?
Мужчина положил палец на губы шатенки и покачал головой из стороны в сторону, призывая к молчанию. Притянув ее к себе за талию и коснувшись ладонью румяной щеки, произнес:
- Называй меня незнакомцем.
Девушка улыбнулась; видимо, ей нравилась эта игра. Она, не отрывая взгляда от голубых глаз мужчины, согнула ноги в коленях и медленно стала подниматься, повторяя телом контуры фигуры парня. Коснувшись ртом шеи брюнета и легко прикусив кожу, она ответила:
- Тогда ты называй меня Джессика.
Мужчина ухмыльнулся: казалось, его забавляет происходящее. Он поймал девушку за подбородок и наклонился прямо к ее лицу, глубоко вдыхая запах духов:
- Может, выйдем на свежий воздух?
Девушка, взяв под руку своего партнера, кивнула:
- С удовольствием, – и, улыбнувшись, потянула его в сторону выхода.
Оказавшись на улице, Джессика не стала терять времени: в ярком свете луны она прижала спутника к стене, и ее хватка стала слишком крепкой для хрупкой девушки. Опершись ладонями на фасад здания бара, девушка стала ласкать губами шею брюнета, опаляя кожу жарким дыханием. Мужчина попытался отодвинуть незнакомку от себя, но она только сильнее схватила его за плечи. Отстранившись, Джессика улыбнулась, ее глаза налились кровью, и под ними появились тонкие голубые вены, а клыки наполовину удлинились.
В это же мгновение в выражении лица мужчины что-то неуловимо изменилось: наслаждение растворилось в полной сосредоточенности, а во взгляде запылал охотничий азарт. Незнакомец схватил девушку одной рукой за горло и, прижав к стене, произнес:
- Время для знакомства. Я Деймон Сальваторе.
Глаза Джессики округлились от ужаса, а мужчина довольно ухмыльнулся: для охотника на вампиров нет ничего приятней, чем чувствовать ужас своей не такой уж и бессмертной жертвы. Он выхватил из-за пояса кинжал и воткнул его в грудь вампира, но она, успев увернуться и вложив всю силу в удар, оттолкнула Деймона и скрылась в темноте.
- Чертов кровосос, - произнес Сальваторе и, молниеносно оказавшись у своей машины, вынул из багажника длинный одноручный меч. – Ну, что ж, давай сыграем в прятки, – и растворился во мраке ночи.
Деймон медленно приближался к кладбищу по узкой тропинке, проходящей через густой пригородный лес. Сальваторе был предельно внимателен, но погружен в свои мысли. Охотник знал, где искать свою жертву, но не торопился, понимая, что нужно выждать время, усыпить бдительность этой клыкастой твари. Поэтому он уверенно шел прямо по дорожке, перекинув катану через плечо, готовый в любой момент отразить удар.
Сколько времени утекло с тех пор, как он стал нечистью - год, десятилетие, тысяча лет? Сальваторе горько усмехнулся: он прекрасно помнил, что прошла всего лишь четверть века с того момента, как его прежняя человеческая жизнь канула в Лету. И виной этому была белокурая девушка, которую он подобрал по дороге в Луизиану. Испуганная, дрожащая, она показалась ему такой хрупкой и беззащитной, что он не смог ее оставить одну. И все, что получил взамен – бессмертие и жизнь во мраке. Ребекка была вампиром; наверное, ей было слишком скучно, и на протяжении долгих недель, запертый в собственном доме, он был единственным ее развлечением. Почти полностью обескровленный, обессилевший, Деймон мечтал о скорой смерти, но мучительница придумала более изощренную пытку – пытку бесконечностью. Она обратила его, а он, пообещав себе жить до тех пор, пока не прикончит эту тварь, выбрал собственный путь – путь охотника.
Бекка оставила Сальваторе на прощание кольцо – как защиту от солнечных лучей, и скрылась в неизвестном направлении, а он с того времени отправился в путь, движимый жаждой отомстить. Набираясь опыта, получая новые знания о своей бессмертной ипостаси, он медленно продвигался по следам инициировавшего его существа. И сейчас, не понимая, что привело создательницу в Мистик-Фоллс, он решил подождать, остаться в этом городе хотя бы ненадолго. Ну и, естественно, заняться своим новоприобретенным хобби – охотой на себе подобных.
Услышав справа от себя хруст ветки, продвигаясь между надгробий и могил, Сальваторе замер. Заметив источник звука и в несколько секунд преодолев расстояние между собой и Джессикой, охотник застал ее врасплох, притаившуюся за одним из памятников. Деймон понимал, что девушка была новообращенной, которая не могла себя контролировать, но не мог ее просто так отпустить: на ее руках была человеческая кровь, а это значило, что она не заслуживает быть прощенной – как и все убийцы. Она заслуживает смерти. Приставив меч к горлу вампира, Деймон спросил:
- Кто обратил тебя?
Внезапно настроение девушки поменялось: она перестала дрожать от страха и громко рассмеялась. Ее хохот эхом пронесся по кладбищу и судорогой отдался в теле охотника.
- Это так занимательно, - начала говорить Джессика, - смотреть, как ты борешься со своей сущностью, которая медленно, день за днем, поглощает тебя. Ты убиваешь себе подобных из страха, нежелания принять то, что ты сам такой же монстр, как и все мы. - Деймон размахнулся для удара, но девушка увернулась от его меча и продолжила:
- И ты никогда не пробовал крови живого существа? Никогда не чувствовал сопротивления жертвы, не выпивал ее последний вздох? – Вампирша оказалась на надгробии и, прыгнув вниз, прижала Сальваторе к земле. – Ты никогда не чувствовал эти могущество, безнаказанность, которые распространяются вместе с кровью по венам? – Деймон оттолкнул ее и молниеносно поднялся на ноги.
- Знаешь, но ведь намного приятнее наслаждаться превосходством над себе подобными, а не хрупкими людьми, чья жизнь и так слишком коротка. Теперь я – иной. – Охотник оказался около Джессики и ударом рукояти впечатал ее в ствол дерева. Изо рта девушки заструилась кровь. Сальваторе наклонился и слизнул алую струйку с разбитой губы вампира. Его глаза стали кроваво-красными, а он сам принял истинный вампирский облик. – Намного приятнее чувствовать, как по венам распространяется кровь вечности, – и впился зубами в шею девушки. Джессика пыталась сопротивляться, но с каждым глотком ее силы иссякали, а тело становилось слабее. Деймон оторвался от нее и отчетливо произнес с неприкрытой ненавистью: - Извини, но тебе придется умереть.
Взмах катаны, и обезглавленное тело упало к ногам Сальваторе.

***

Елена и Бонни сидели в кругу из десятков горящих свечей, держась за руки и закрыв глаза. Внезапно по телу Беннет пробежала волна дрожи; девушка начала задыхаться, а изо рта и носа побежала алая кровь. Охрипшим голосом Бонни произнесла:
- Он в городе. Охотник в Мистик-Фоллс, – и, потеряв сознание, упала в объятия до ужаса испуганной Елены.

*Bad blood - давнишняя вражда, ненависть.

Ночь властно вступала в свои права, окутывая темным одеялом окрестности Мистик-Фоллс и погружая в дремоту тихие улицы этого городка. В темных окнах зеркально отражался свет бледной луны, выглядывающей из-за туч; жители мирно спали, готовясь к новому дню. И лишь в одном жилище по-прежнему горел свет. Этот старинный дом, построенный на окраине у самого леса, принадлежал семье Беннет.
Комната внучки Шейлы – одной из самых могущественных ведьм этого поколения – была озарена пламенем десятков свечей, окружавших фигуры двух женщин. Бонни Беннет с бабушкой сидели в очерченном мелом магическом кругу, крепко держась за руки. Закрыв глаза и мысленно отделившись от окружающего мира, взывая к душам предков, они монотонно и тягуче произносили текст заклинания. Их слова, образуя невидимый магический узел, казалось, скапливались вокруг тонкого серебряного кольца с полумесяцем, которое покоилось на гремуаре в центре круга.
А на диване в глубине комнаты, заворожено глядя на загадочный ритуал, тихо сидела Елена Гилберт. Ей было восемнадцать… Навсегда восемнадцать человеческих лет: жизнь девушки прервалась всего через несколько недель после ее дня рождения. Елена смутно понимала, что этот обряд – лишь крошечная доля всего сверхъестественного, что навсегда станет неотъемлемой частью ее существования, ведь она сама – вампир, создание ночи, и это кольцо предназначено для того, чтобы она могла находиться на улице днем, не опасаясь губительных лучей солнечного света.
Завороженная таинством, царящим в комнате, Гилберт погрузилась в воспоминания. Мысленно она вернулась к тому дню, что послужил точкой отсчета для ее новой жизни.

Перед глазами проплывали размытые образы деревьев: в тот вечер она возвращалась домой одна. Сплошная пелена дождя не позволяла увидеть ничего дальше метра; часто мелькающие перед глазами дворники едва справлялись с потоками воды, льющимися как из ведра с потемневшего неба. Полностью сосредоточившись на дороге, Елена едва успела затормозить: рассеянный свет фар выхватил из тумана очертания женской фигуры.
Посреди трассы стояла высокая белокурая девушка. Ее одежда была полностью промокшей, а с волос быстро стекали струйки воды. Глубоко вдохнув, чтобы оправиться от шокового состояния, Елена поспешила выйти из машины: возможно, блондинка попала в аварию и ей нужна помощь.
Приблизившись к незнакомке, Елена ободряюще сжала ее ладонь и заглянула в глаза:
- С вами все в порядке?
Во взгляде блондинки мелькнуло удивление, сменившееся, как показалось Гилберт, узнаванием, но она не придала этому значения.
- Может быть, вас подвезти?
Блондинка молча разглядывала внезапную попутчицу. Отчего-то Елене стало неуютно и мороз пробежал по ее коже: они стояли вдвоем на пустой трассе, в тусклом свете фар. Девушка, кажется, не собиралась разговаривать, и, глядя на нее, Гилберт становилось по-настоящему жутко. Елена постаралась справиться с эмоциями, решив, что, если странная незнакомка так и будет молчать, то она сама просто уедет – не силой же затаскивать ее к себе в автомобиль? -, но блондинка заговорила.
- Не понимаю, как такое возможно, - она замолчала, как будто что-то обдумывая. - Что ж, - начала она с иронией в голосе, - в любом случае, он скоро появится здесь, а ты станешь прекрасной приманкой, чтобы Сальваторе задержался в этом городе еще ненадолго....
«Сумасшедшая какая-то», - с опаской поежилась Елена и, повернувшись спиной, решила вернуться обратно в такой теплый и сухой салон машины. Связываться с не совсем адекватным человеком у нее не было ни малейшего желания. К тому же, странная незнакомка ее пугала. Но та крепко схватила Гилберт за плечо, не позволяя сдвинуться с места.
Это совершенно выбило Елену из колеи.
"Откуда у этой хрупкой девушки столько силы?" - со страхом подумала она и дернулась, пытаясь высвободиться из железного захвата тонких изящных пальцев.
Но тут сердце Гилберт сжалось от ужаса, когда она обернулась, чтобы заставить незнакомку наконец-то оставить ее в покое. Лицо девушки больше не было человеческим: на нем появилась мелкая сеточка из вен, а изо рта выпирали два длинных клыка. Елена попыталась закричать, но ее голос, охрипший от ужаса, не повиновался ей; она могла только наблюдать, как это чудовище наклоняется к шее и уверенно отгибает воротник ее кожаной куртки. А дальше все смешалось: девушка почувствовала, как кожу проткнули два острых как бритва клыка, и силы начали покидать ее.
Когда тонкая нить сознания, удерживающая Елену в реальности, почти оборвалась, Гилберт заметила, что хватка блондинки ослабла. Вампир отстранилась и, бросив короткий взгляд на балансирующую на грани смерти и жизни жертву, пошарила рукой в карманах ее куртки.
Достав сотовый, незнакомка нажала на номер одного из контактов и, после секундной паузы, произнесла:
- Здравствуй, Шейла. Давно мы с тобой не разговаривали, - по-видимому, выслушав ответ, она продолжила: - Тело подружки твоей милой внучки в машине на обочине у въезда в город. Советую тебе позаботиться о нем, пока бедняжку не обнаружили. И да, Шейла, надеюсь, ты не забыла, как заботиться о новообращенных.
Сбросив вызов, девушка перекинула тело почти бездыханной Елены через плечо и опустила на мягкое автомобильное кресло. Она молниеносно распорола клыком тонкую кожу на своем запястье и поднесла руку ко рту Гилберт, заставляя несчастную пить густо струящуюся алую кровь. Удостоверившись, что Елена проглотила эту вязкую жидкость, Ребекка Майклсон улыбнулась и, подмигнув, свернула девушке шею.

Елена смогла очнуться, только когда на ее руку опустилась теплая ладонь лучшей подруги. Бонни села перед девушкой на корточки и заглянула ей в глаза.
- Возьми - теперь оно твое, и ты сможешь снова ходить на занятия.
Елена устало улыбнулась: так невыносимо было врать Дженне о непрекращающихся головных болях и отсиживаться дома в комнате с плотно задернутыми шторами, по ночам сбегая к Беннет. Бабушка Бонни смогла научить ее главному: контролировать силу и жажду, и теперь Гилберт снова сможет вернуться к нормальной жизни.
Шейла мягко улыбнулась гостье, но в ее взгляде нетрудно было заметить горечь и сострадание.
- А теперь сядьте в круг вдвоем. Бонни, ты ведь помнишь тот обряд, которому я недавно обучила тебя? – задала вопрос ведьма и, обратившись теперь и к Елене, продолжила: - Она сможет помочь избавиться от страха и боли, терзающих тебя со дня обращения. Не бойся, это покажется тебе приятным и успокаивающим.
Елена неуверенно поднялась с дивана и, сомкнув пальцы на запястье Бонни, шагнула в круг. Она не была уверена, что сеанс магии что-то изменит в ее жизни, но попробовать стоило.
Сев на колени и держа руки младшей Беннет в своих руках, новообращенная постаралась расслабиться. Аромат благовоний и сушеных трав обволакивал ее, а яркий свет свечей и их слепящий танец словно гипнотизировали, погружая в забытие. Елена закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. Впервые за долгое время она чувствовала себя легко и непринужденно, создавалось впечатление, что она освободилась от оков, сдавливавших ее волю, и оказалась, наконец, на свободе. Сейчас Елена чувствовала себя по-настоящему хорошо и спокойно.
Поток ее мыслей был прерван шепотом Беннет:
- Он рядом…
Елена посмотрела на подругу с непониманием: Бонни сидела, качаясь из стороны в сторону, словно в трансе. Ее губы превратились в узкую линию, а черты лица выглядели заостренными в блеске подрагивающего пламени. Казалось, что сама ведьма сейчас где-то далеко, а тело ее осталось лишь в качестве оболочки.
- Бонни, что с тобой? Тебе нехорошо? – Елена настойчиво старалась позвать подругу, но та не откликалась.
Внезапно по телу Беннет пробежали судороги; она упала на пол рядом с гремуаром и затряслась, не контролируя движений. Из ее рта потекла алая кровь, а тело выгибалось под немыслимыми углами.
- Шейла! – изо всех сил закричала Елена. – Скорее сюда! Бонни!
Внезапно девушка затихла. Гилберт бросилась к начинающей ведьме, пытаясь приподнять ее голову и положить к себе на колени.
- Он в городе. Охотник в городе, - охрипшим голосом, задыхаясь, произнесла Бонни Беннет и, прежде чем в комнату вбежала испуганная бабушка, потеряла сознание в согревающих объятиях лучшей подруги.