- Вот так, миссис Дримсток, вы просто умница!
У Елены каждый раз теплело на сердце, когда кто-то из ее пациентов шел верной дорогой к восстановлению. И на этот раз ее осчастливила 80-летняя Мэри Дримсток. Старушка упала с лестницы и сломала ногу, три месяца лежала в больнице, пока не загоготала на врачей с требованиями выпустить ее, наконец, на свободу. И теперь Елена видела, что ее подопечная действительно может самостоятельно передвигаться, пусть и со скоростью черепашки.
Отведя старушку в палату, Елена вернулась в свой кабинет и стала заполнять бумаги на выписку. Несмотря на нелюбовь к бумажной работе, сегодня она выполняла ее с удовольствием.
В дверь постучали, и вошел Кайл - один из лучших докторов клиники, работал в реанимационном отделении в другой, очень далекой части здания, но когда приходило время обеда, он не ленился пройти множество лестниц и переходов, чтобы пригласить ее на перерыв.
Елена прервалась на пару секунд, чтобы поприветствовать его и подумала о том, что жаль, что этот красавчик совсем не ценит свою милую жену и двоих детей, ведь он каждый божий день клеил медсестер, пациенток из других отделений, куда заходил поздороваться с коллегами, родственниц или подруг этих пациенток... Однажды даже так вышло, что он переспал с тремя девушками и женщиной, которые в итоге оказались родственницами, но это другая история. Важно то, что вот уже год он неустанно уделяет внимание ей, Елене, и никак не поймет, что напрасно.
- Итак, я сегодня слышал, что в столовой подают весьма аппетитные крылышки, - голосом обнаглевшего искусителя начал он, но Елена почти не слышала его слов, думая о выписке миссис Дримсток.
Несмотря на замечательное настроение, Кайл ее раздражал.
- ...так что бросай свои бумажки, и пойдем со мной, - прошептал мистер Задница прямо над ее ухом, и Елена вдруг поняла, что он уже не возле двери, а склонился над ней, оперевшись руками о стол.
- Очень жаль, Кайл, но у меня сегодня все с собой, - притворно сожалея, произнесла она. - Ты иди, а у меня еще много работы.
- Это печально, - скуксился Задница, - но, может, тогда я тебя сегодня подвезу до дома?
- Ты разве не знаешь, что у меня есть машина?
"А вообще это у тебя есть жена и дети, горе-искуситель."
До нее донесся мятный запах его дыхания после тяжелого вздоха. "Попыхти мне еще тут."
- Ну что ж, тогда увидимся в понедельник, красавица, - снова оживился мистер-сами-знаете-кто и, дождавшись ответа в виде милой улыбки Елены, он, наконец, вышел.
Не то чтобы Елене были противны знаки внимания от мужчин, совсем наоборот, но только не от тех, у кого уже есть семья. От этого ее воротило.
Настроение Елены снова вернулось в солнечное русло и она, закончив оформление выписки, отнесла ее на пост и под сопровождением урчания ее желудка, направилась в кабинет обедать.
У нее был красивый кабинет, светлый, просторный, вид из окон открывался на внутренний сад клиники, где могли прогуливаться пациенты, когда им становится невыносимо сидеть в палате.
Елена взяла контейнер с сендвичами и подошла к окну. Сейчас время обеда и никого не было на улице, так что Елена могла спокойно любоваться пионами, розами, гортензиями, блестящей на солнце листвой и извилистыми лабиринтами дорожек, выходящими из всех отделений клиники. Мисс Гилберт каждый раз охватывало приятное чувство спокойствия, когда она смотрела на этот сад.
Дальнейшая часть рабочего дня прошла, как и всегда, быстро и легко. За это Елена и любила свою работу – она никогда не была в тягость. Однако сегодня ей не терпелось уйти пораньше, завтра начинался уикенд, а значит, этой ночью она могла полностью посвятить себя тому, что по-настоящему любила.
Елена вышла на парковку и села в свой джип, это был небольшой Toyota RAV 4, который остался ей после смерти родителей. Они подарили ей его, когда она получила права.
Не позволяя себе поддаться воспоминаниям, Елена улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида и, прогрев машину, выехала с парковки, попутно помахав вышедшим из клиники медсестрам в сопровождении – догадались? – Кайла.
Ее маленький домик располагался почти что в пригороде, и там уже не было городской суеты, гудения проезжающих машин, только иногда доносились отголоски грохочущего радио веселящихся подростков.
Хоть Елена и не хотела себе признаваться в этом, но подходя к двери, она все же подумала о том, что ей было одиноко в этом доме одной после того как Джереми, ее младший брат, уехал в общежитие. Их отношения были типичными для отношений старшей сестры и младшего брата – они ругались, мирились, подшучивали друг над другом, она старалась настроить его на взрослую жизнь, а он цеплялся за подростковые шалости. И теперь, наверняка, отрывался в каком-нибудь клубе с друзьями. Ей лишь оставалось надеяться на то, что к утру ей не позвонят из полиции с просьбой забрать его домой.
Решив не заморачиваться, Елена кинула сумочку в кресло, на ходу сняла плащ и, войдя в комнату, достала излюбленные темно-синие джинсы с потертостями на коленях, кроссовки и черный топ с такого же цвета кожаной курткой. Быстро собрав волосы в конский хвост, Елена взяла ключи и с горящими от предвкушения глазами, схватила телефон и выбежала из дома.
Дверь гаража открылась, и Елена с обожанием посмотрела на стоящую в нем Шевроле Камаро 1969 года выпуска. Она купила ее на аукционе несколько лет назад и выглядела машина тогда, увы, очень печально. Елена отдала кучу денег на отделку машины, покупку нового двигателя, турбины, заменила в ней почти все, но это все равно вышло дешевле, чем если бы она купила новую модель. Сэкономить ей помог еще и тот факт, что ремонтировала она ее сама. Ее этому научил отец, он каждый вечер проводил в гараже, и они с Джереми всегда приходили к нему помочь с машиной. Тогда Грейсон и научил их разбираться в этом.
И теперь Елена с восторгом каждый раз смотрела на машину, которую поставила на колеса своими руками. Она была красной с белой полосой посередине капота, такой цвет у нее был изначально, и Елена лишь освежила краску.
Проведя ладонью по блестящему капоту, Елена медленно подошла к двери, любуясь каждым сантиметром гладкой поверхности дремлющего зверя. Дверь открылась с характерным скрипом, который она могла бы с легкостью убрать, но он так ей понравился и так подходил к образу машины, что Елена с радостью его оставила.
Ключ зажигания легко повернулся и мотор приятно замурлыкал. Это было именно мурлыкание довольного дикого кота, которое приятно ласкало ее слух. Елена немного послушала эту мелодию, а затем плавно нажала на педаль газа и Камаро медленно, словно крадущийся во тьме хищник, выбралась из гаража и поехала в сторону Золотых ворот, за которыми находилось потрясающее для такого зверя пространство.
Машина ехала мягко, звук урчания мотора разносился ветром, и Елене даже не хотелось включать музыку. Она почти целую неделю не садилась за этот руль. В городе она не могла позволить себе разъезжать на этой красотке, потому что соблазн был слишком велик, и она обязательно бы нарушила правила дорожного движения. Джип в этом плане был более безопасной альтернативой.
Пока она ехала по мосту, с улыбкой вспоминала о том, в каком шоке были ее подруги, когда она показала им машину. Дело в том, что после смерти родителей, Елена настолько сильно хотела быть как можно ближе к ним, что решила купить эту машину на аукционе и проводить с ней каждую ночь. Тогда она вспоминала запах машинного масла, смех отца, теплую улыбку мамы, которая приносила им какао зимними вечерами и лимонад в теплые летние дни.
А когда она закончила с ремонтом, то решила, что нельзя держать ее как экспонат в гараже. Не составило труда узнать, где в Сан-Франциско собираются гонщики, которые по достоинству оценили ее работу, когда она впервые приехала к ним. И среди них нашелся весьма харизматичный Люк, вызвавшийся научить ее грамотно водить. Конечно, кандидатов на эту роль было много, но у Люка была девушка, которую он любил, и Елена не ждала от него приставаний. Ей тогда были нужны лишь дорога, простор и умение удержать машину, то и дело стремившуюся развить невероятную скорость.
Она не участвовала в гонках, лишь иногда соревновалась с Люком и его дружками. Они и сейчас приглашали ее покататься, но сегодня она хотела побыть наедине с собой. Эта ночь была прекрасной, она еще никогда не видела на небе таких звезд.
Мост закончился, и теперь дорогу освещали лишь фары Камаро. Елена знала одну весьма извилистую, с множеством поворотов дорогу, проходящую местами по обрыву, но насколько эта дорога была опасна, настолько же и была притягательна.
Вскоре Шеви добралась до мысленно очерченной Еленой линии, означавшей старт. Она остановилась и прислушалась к тишине этой ночи. Гилберт предвкушала гонку с тьмой и решила, что теперь музыка будет как нельзя кстати. Включив плеер на полную громкость, как те подростки с ночных дорог города, Елена положила одну руку на руль, сжала его, зажмурилась на миг, а затем, не спуская руки с рычага, вдавила педаль газа в пол. Визг шин едва не заглушил музыку, а затем, словно спущенный с цепи изголодавшийся дикий зверь, Камаро взвыл и ринулся вперед. Елена преодолела напряжение от того, что инерция пыталась вдавить ее в кресло, все ее тело было полностью расслаблено. Этого она добилась сравнительно недавно.
Деревья призрачными тенями проносились мимо с такой скоростью, что сливались в единое полотно черного шелка. Мотор ревел, а скорость машины все увеличивалась, Елена знала каждый миллиметр этой дороги и в каждый поворот входила настолько изящно и точно, что позавидовал бы сам Доминик из Форсажа.
Уже треть трассы была позади, а зверь никак не унимался. Елена буквально растворилась в ударах колонок от жестких аккордов, рёве двигателя и свистящего за приоткрытым окном ветра. Только сейчас она получала истинное удовольствие от жизни, здесь она чувствовала себя собой. Это была уже не столько связь с родителями, сколько связь с самой собой.
Первый проблеск чужих фар Елена не заметила, поглощенная своим умиротворением. Подъезжая к одному из самых смертельных U-образных поворотов, нависающих над обрывом в вечную тьму, Елена была полностью сосредоточена на дороге впереди, и лишь когда свет приближающихся фар ударил в зеркало заднего вида и едва не ослепил ее, Гилберт посмотрела назад, сразу сбросив скорость. Сделала она это слишком резко, и машина начала вилять по дороге, пока Елена не выровняла ее.
Она не знала, что сегодня на этой трассе кто-то будет. Да и с чего бы тут кому-нибудь быть? Эта дорога ведет в никуда. За ней только глухие леса и обрывы скал. Здесь изредка соревнуются самые рисковые гонщики, желая показать свою крутизну, но Люк еще утром сказал ей, что сегодня никаких заездов не будет. Неужели планы изменились?
Дорога сужалась, начиналась первая прямая U-поворота, но возникшее волнение говорило Елене пропустить тех, кто ехал сзади. Не желая рисковать собой и машиной, она, в этот раз аккуратно, сбросила скорость до 150 км в час, зная, что каждый даже самый молодой и неопытный гонщик обгонит ее на этой скорости. Ширина трассы еще позволяла это сделать.
Машина приблизилась, но Елена никак не могла разобрать ее марку. Внизу живота затянулся комок тревоги, и девушка нервно сглотнула, пытаясь сбросить нарастающее чувство страха. За рулем она увидела мужчину, но ни его лица, ни одежды увидеть не могла.
- Ну, проезжай, - нервно проговорила она, сделав музыку тише.
Он поравнялся с ней, но обгонять не стал. Елена перевела раздраженный взгляд с дороги на водителя, и в этот момент ее сердце застыло. Этот маньяк целился в нее из пистолета!
За секунду до первого выстрела Елена, что есть силы, вдавила педаль газа и переключила передачу так быстро, как еще ни разу этого не делала. Камаро дико зарычал и понесся вперед настолько неистово, что пуля лишь слегка задела задний фонарь.
- О господи, господи!
Елена была в панике от того, что происходило. Какого черта этот псих стрелял в нее?! Что она ему сделала?! Стрелка спидометра показывала скорость около 300 км в час, машина неслась как сумасшедшая, и впервые Елене стало страшно за ее рулем. Внезапно она поняла, что давно проскочила то место, где необходимо было сбрасывать скорость перед поворотом. Елена постаралась всмотреться в дорогу, чтобы понять, где находится, но неизвестно откуда взявшийся туман и грозовые тучи на небе не позволяли разглядеть что-либо дальше трех метров.
Страх сжимал все изнутри, Елена не могла нормально дышать. Она то и дело всхлипывала, пытаясь понять, что ей теперь делать. Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида – фары не исчезали, более того, их стало больше. Сердце заколотилось как бешеное. Ноги, казалось, онемели. Руки судорожно вцепились в руль. Выстрелов больше не было, поэтому Елена постаралась сосредоточиться на том, сколько ей осталось до поворота.
Только она об этом подумала, как левый край дороги начал заметно обрываться. Теперь на трассе было место только для одной машины. И это могло означать лишь одно.
Подчинившись рефлексу, Елена как можно резче вывернула руль, схватила ручник и вошла в поворот. Машину унесло в дрифт так, словно засосало в вихрь. Стало безумно страшно, ведь по расчетам ей не хватало времени, чтобы в повороте машина полностью осталась на дороге. Когда половина была позади, Елене показалось, что прошла вечность, и, не выдержав, девушка вдавила педаль газа в пол, что едва не способствовало сбросу машины в обрыв. Однако Камаро все же удержалась на дороге и стремительно ринулась вперед.
Не успела Елена облегченно выдохнуть, как услышала ужасный грохот сзади, и машину настолько сильно дернуло в сторону, что Елена ударилась головой о боковое стекло. В глазах потемнело от удара, пульс с бешеной силой стучал в висках. Елена, как могла, старалась управлять машиной, которая стремительно выходила из-под контроля.
О том, что в нее врезались, она догадалась сразу, вскоре увидев, как ее обгоняет тот мужчина.
Ну, вот и все. Сейчас ее застрелят, и машина упадет в обрыв. Дало о себе знать кровотечение из рассеченной треснувшим стеклом брови. Кровь текла по лицу на шею и куртку. Руки уже била дрожь, она с трудом могла переключать передачу.
Стараясь удержаться на дороге и не потерять сознание, Елена не заметила, как к ней подъехал кто-то еще. Неизвестно откуда появились еще две машины, преследовавшие ее сзади. О том, что это еще не все, девушка поняла, когда машина того, кто стрелял в нее, взорвалась впереди. Звук взрыва оглушил настолько, что заставил ее встряхнуться, и Елена смогла взять себя в руки, пытаясь вырваться из плена окруживших ее машин. Однако это было не просто, учитывая, что впереди была горящая машина, а справа и сзади - преследователи.
И тут Елена вспомнила об одном повороте, о котором ее однажды предупредил Люк.
- Ни в коем случае не сворачивай туда, - строго сказал он. – Там начинается глухая дорога, ведущая прямиком к обрыву. И свернуть ты не сможешь из-за деревьев. Твоя Камаро, конечно, хороша, но такого испытания не выдержит даже она.
Но теперь это был единственный выход.
Заметив небольшое углубление во тьме слева, Елена резко повернула руль, и машина ринулась в лесную чащу, то и дело сталкиваясь с валунами, подскакивая на подъемах и падая в ямы. Такая дорога не позволяла развить нужную скорость, а визг шин сзади и слепящий свет фар говорили о том, что преследователи не сдадутся.
- Да что вам надо от меня?! – в сердцах завопила девушка, чувствуя, что скоро потеряет сознание.
И не успела она подумать о дальнейшем действии, как внезапно машину перестало трясти. Сначала Елена обрадовалась тому, что дорога выровнялась, но затем она поняла, что все гораздо хуже.
Она летела. Дорога кончилась, и машина слетела в обрыв.

Чувство полета, ощущение невесомости… Они могли бы стать самыми незабываемыми, но словно по насмешке судьбы, если выживет, Елена больше никогда бы не хотела их вспоминать. Ей казалось, что она уже целую вечность падает в пропасть, мысли путались, она не знала, о чем думать.
- Джереми, - вырвалось у нее.
Елена повернулась в сторону пассажирского сидения, вспомнив, что кинула телефон туда, но, видимо, на каком-то из поворотов он упал на пол. Только девушка наклонилась, чтобы поднять его, как сокрушительный удар сотряс машину, и Елена едва увернулась от столкновения с приборной панелью.
Сначала она не поняла, что произошло, в ушах звенело от удара и визга шин, которые, как оказалось, снова несли ее вперед.
- О, боже мой! – выдохнула девушка, осознав, что, должно быть, она перелетела пропасть и приземлилась на противоположной стороне. – Да, хаха, да! – начала радостно вскрикивать она, не обращая внимания на острую боль в области висков и явно страдающий слух.
Все внутри ликовало, ей хотелось кричать как можно громче, а машина послушно неслась вперед. Она жива! Слава богу, она действительно жива! Ушла от преследователей, не знает, как теперь вернуться домой и куда ведет эта дорога, но, да и черт с ним, она жива!
Но за всей этой эйфорией Елена не сразу заметила, что направляла машину прямиком в дерево. Девушка вскрикнула и резко вывернула руль, но сделала это слишком поздно. Удар пришелся как раз на ее сторону машины. Этого уже ее организм не выдержал. Сквозь пелену тумана она слышала оглушительный удар, звук разбившегося стекла, чувствовала, как его осколки впиваются в кожу. Теряя сознание, Елена краем глаза заметила свет приближающихся фар.
***
Слишком громко. Слишком. Громко. Звук сминающегося металла и бьющегося стекла словно резали уши Елены раскаленным скальпелем. Она старалась выбраться из машины, но туман был настолько густым, что она не видела даже собственных рук. Ее тело сжало от удара. Кровь текла по лицу, дыхание сбилось, а дрожь охватила все тело. Не в силах выбраться, чувствуя, как колотится сердце, Елена закричала.
Резко открыв глаза, Елена подскочила на кровати. Голова слегка кружилась от такого перехода из горизонтального в вертикальное положение, но, как ни странно, это было единственной проблемой. Елена провела рукой по лбу и не обнаружила кровоточащей раны, более того, она чувствовала себя просто…прекрасно.
Не было ни боли, ни усталости. Едва Елена хотела выдохнуть и с облегчением свалить все на очень яркий ночной кошмар, как заметила сквозь тьму, что находится не у себя в комнате. И даже вообще не в комнате, а в какой-то тюремной камере. Кровать внезапно оказалось скрипучей кушеткой, а в нос ударил мерзкий запах гнили.
Елена пошарила по карманам куртки и джинс, но не нашла ни телефона, ни ключей.
«Что происходит, черт побери?»
Лязг железного замка отвлек внимание Елены от поиска ее вещей и заставил насторожиться. Она спрыгнула с кровати и подошла к стене, находившейся напротив решетки. Пол был неровный, кроссовки противно шоркали.
В помещение вошел мужчина, насколько могла судить Елена по его сумеречным очертаниям. Его шаги гулко отдавались в тишине, пока он не остановился прямо перед решеткой, разглядывая пленницу. Он явно видел в темноте лучше, чем она.
- Кто вы? И что я здесь делаю? - решилась прервать тишину Елена.
Мужчина не отвечал, он просто смотрел на нее.
Несмотря на то, что она задавала эти вопросы, Елена вдруг поняла, что не хочет, чтобы он отвечал на них. От него исходило что-то пугающее, что-то, остужающее воздух, проникающее вглубь и выискивающее самые сокровенные тайны.
- Как тебя зовут? - прорезал тьму его ледяной голос.
Елена вздрогнула и нервно сжала кулаки.
- Я первая задала вопрос, - упрямо ответила она, ругая себя, на чем свет стоит. Зачем она ему перечет? Он же может оказаться чокнутым маньяком!
- Здесь вопросы задаю я. Назови свое имя, - непреклонно произнес мужчина.
Глубоко вдохнув и решив придержать неизвестно откуда взявшийся напор дерзости, она ответила:
- Елена Гилберт.
- Сколько вас было?
Этот вопрос поставил ее в замешательство.
- Кого? О чем вы говорите?
- Сколько было вас на трассе? - соизволил внести ясности маньяк. Проблема в том, что эта ясность только для него таковой являлась.
- На трассе я была одна. Затем за мной начали погоню и пытались застрелить. Я спасалась и попала в аварию. Я - жертва! Вы взяли не ту! - не в силах сдерживать прорывавшийся наружу страх, выкрикнула Елена, надеясь, что это приблизит ее к спасению. Но внутренний голос подсказывал, что напрасны эти надежды.
- Ты не знала тех, кто был там с тобой? - был задан следующий вопрос.
- Нет, мистер очевидность!
Об этом выпаде она очень сильно пожалела, буквально ожидая, как сейчас он откроет решетку и сделает с ней нечто ужасное.
Однако мужчина сначала неподвижно стоял на своем месте, очевидно, размышляя над ее словами. Очень-очень глупыми словами.
- Хорошо, - произнес он и, развернувшись, начал уходить.
- Эй, стойте! Выпустите меня! - с криком рванулась Елена к решетке.
Но мужчина проигнорировал ее и вскоре послышался лязг закрывающейся двери.
Не веря в происходящее, Елена едва не упала. Ноги не хотели ее держать, слишком много эмоций навалилось на девушку. И теперь что? Ее убьют? Или оставят гнить здесь, пока она сама с собой не покончит или не умрет от голода? Или пытки? Она ведь ничего не знает! Она чуть не погибла, черт побери!
- Так, надо успокоиться, дыши, дыши, - стараясь выровнять тембр голоса, бормотала она.
Ничего. Ничего, она выберется. Ей есть ради кого бороться. Джереми не перенесёт еще одной потери.
- Джереми, - тяжело выдохнула Елена, наконец, осознав всю тяжесть того, что происходило с ней. А что если она не сможет? Что тогда? Ее младший брат потеряет последнего близкого человека? Останется совсем один? Нет. Этого не будет.
Ради брата Елена была готова пойти на что угодно, даже бороться со смертью столько, сколько сможет.
Девушка развернулась спиной к холодной решетке и отряхнула испачкавшиеся в ржавчине - она надеялась, что только в ней, - руки. Нужно постараться понять, где она и как отсюда можно выбраться. Шансов мало, но нужно что-то делать.
Ее зрение уже достаточно хорошо ориентировалось к темноте и Елена могла разглядеть четкие очертания того помещения, в котором находилась.
Осмотрев решетку, она поняла, что та крепко держится, и направилась в сторону стен. Они были бетонными, судя по всему, исцарапанными чем-то, и Елена не хотела задумываться, чем именно.
Много усилий было затрачено на то, чтобы отодвинуть горе-кровать и проверить, нет ли за ней потайного хода. Но, увы, его там не оказалось.
Стена была избитой, но непобедимой.
Не удосужившись поставить кровать обратно, Елена с тяжелым вздохом опустилась на пол спиной к скрипучему пародию на спальное место. Вымещая всю свою злость на собственную беспомощность, она со всей силы пнула чёртову решетку. Ногу свело жгучей болью, но на миг ей показалось, что металл поддался.
Стараясь не напрягать ушибленную ногу, Елена подползла к месту удара и попробовала рукой потянуть решетку. Одна из балок поддалась.
- Есть, - шепотом возрадовалась девушка, начав, что есть силы, дергать шаткую железку.
Когда преграда почти была у нее в руках, Елена услышала скрипучий шум открывающейся двери.
Она отпрянула от решетки настолько быстро, насколько смогла и едва не взвизгнула от прострелившей ногу новой волны боли.
Насколько она смогла понять, вошел тот же мужчина. Против воли она отметила, что его запах хоть немного разбавляет скопившуюся здесь вонь.
- Чем больше будешь вырываться, тем больнее тебе будет, - произнес маньяк, открывая замок и входя в ее камеру.
- Что вы хотите со мной сделать? - ошалело спросила Елена перед тем как сильная рука подхватила ее под локоть и резко потянула за собой.
- К вопросам это тоже относится, - неизменным тоном добавил мистер Ясность.
При всем желании выдернуть руку и побежать что есть мочи, Елена, как могла, останавливала себя доводами о том, что вряд ли ей удастся сбежать.
Они вышли в мягко освещенный длинный коридор без единой двери или окна. Создавалось впечатление, что это подвал. Стены были грязно-коричневого цвета, пол с множеством следов от обуви. Единственным утешением было то, что глазам такое освещение не причиняло боли после полной тьмы.
Они дошли до конца коридора и начали подниматься по лестнице, что Елене было весьма неудобно, так как маньяк был высоким и, несмотря на очень крепкое телосложение, двигался довольно быстро, а ее поврежденная нога давала о себе знать.
- Твоих родителей звали Грейсон и Миранда Гилберт? – не сбавляя шага, спросил высокий незнакомец.
- Да, а как вы узнали? – обескураженно ответила Елена.
Естественно, ей не ответили. Внезапно ее охватила паника: неужели они знают о Джереми? Ладно она, но брат не заслуживает такого!
Словно прочитав ее мысли, маньяк спросил:
- У тебя есть еще родственники?
- Нет, - как можно безразличнее ответила Елена, молясь, чтобы мужчина ничего не заподозрил.
Они снова погрузились в молчание.
Больше разговоров не было, хоть девушка и безумно хотела знать, куда и зачем ее ведут. Вскоре в конце одного из очередных коридоров показалась дверь. Она совсем не вписывалась в окружающую обстановку: из темно-коричневого дерева, с диковиной формой медной ручки, вся испещренная пугающими узорами, напоминающими оккультные символы, она была высокой, не как стандартные двери и, по сравнению со всем остальным в этом здании, она была очень чистой.
Однако весьма быстро любопытство Елены сменилось страхом. Ей ужасно не хотелось знать, что находится там за дверью. Видимо, она начала тормозить, потому что из размышлений ее вывела ноющая боль в руке, которую стал сильнее сжимать ведущий ее мужчина. Она шла чуть поодаль от него и никак не могла разглядеть его лицо. Волосы вроде бы были светло-русыми, скулы резко выделялись, а кожа казалось бледной. Это все, что она могла разглядеть при таком освещении.
Они подошли к двери, и он открыл ее. Елена ожидала, что ее обдаст очередной порцией весьма неприятного запаха, как и во всем этом здании, и уже затаила дыхание, но запах оказался не то что терпимым, даже приятным. Пахло мужским одеколоном, и, судя по всему, не одним, но все они были очень притягательными.
Сделав логичный вывод о том, что в комнате, скорее всего, окажется несколько мужчин, Елена поежилась. Это не могло сулить ничего хорошего…
Комната была мрачной. И скорее напоминала кабинет. Свет был такой же тусклый, и Елена никак не могла разобрать окружающую обстановку. Однако когда мужчина подвел ее, очевидно, в центр кабинета, Елена отчетливо разобрала, а скорее даже кожей почувствовала, что находится в окружении мужчин.
Они стояли вдоль стен с обеих сторон по четыре человека. Все были в черном и находились в напряженных позах. Елена почувствовала, что дрожит. Ей совсем не нравилась та угроза, что исходила от них. О мольбах можно забыть.
Она все ждала, что с ней заговорят, но тишину ничего не нарушало.
Когда молчание стало невыносимым, сгущающуюся тьму буквально прорезал мужской голос. И действительно, в тот момент, когда девушка посмотрела в сторону его источника – перед собой, - то увидела широкий дубовый стол, отливающий в приглушенном свете гаммой бардовых оттенков. За ним сидел человек, которого все еще скрывал мрак.
- Ваше имя Елена Гилберт? – прозвучал вопрос. Голос был раздраженным, и Елена вдруг поняла, что звучит он не в первый раз.
- Да, так, - смущенно и испуганно ответила она, не находясь, что делать, как быть и о чем вообще думать. Кожа покрылась мурашками, волосы на затылке почти что шевелились от того, какой холод, обжигающий и лютый, исходил от этого мужчины. Страх сковывал тяжелыми цепями.
- Вы всю жизнь жили в Сан-Франциско?
Пробирающая дрожь пробежала по телу, когда Елена поняла, что насколько пугающим он был, настолько оказывался притягательным. Голос незнакомца пленял, подчинял, лишал дара речи. От того Елене было чрезвычайно трудно отвечать на его вопросы.
- Нет, мы переехали сюда, когда мне было 15.
«Черт побери, Елена, возьми себя в руки!»
- Где вы жили до этого?
- В Мистик Фоллс.
- Где сейчас ваши родители?
- Они… - Елена запнулась, ощущая, как ни с того ни с сего к горлу подступил ком, а к глазам прилили слезы. – Они умерли.
Новых вопросов не последовало. Девушка старалась взять себя в руки. Она будто снова переживала смерть родителей: в груди пробудилась с трудом забытая боль, колени подкашивались, а скулы сводило режущей дрожью.
Едва ей удалось совладать с собой, как она заметила, что незнакомец больше не сидел за столом. Теперь он стоял перед ней. Как он успел? Стол не был маленьким, и когда он его обходил, она непременно должна была заметить.
Но все размышления прервались, когда она посмотрела в его глаза. Никогда в жизни она не видела ничего подобного. Словно неизведанная морская пучина они затягивали на самое дно, заставляли забыть обо всем и тонуть в них, не смея даже и думать о спасении.
Елена почувствовала, как ее лицо обхватили с двух сторон теплые ладони. Их прикосновение было легким, но крепким словно тиски. Кожа горела от соприкосновения с гладкой кожей мужских рук.
И вдруг Елене стало так легко… Она перестала чувствовать давящую тяжесть в плечах, ноги теперь с легкостью удерживали ее, грудь спокойно поднималась при дыхании. Мысли вдруг стали спокойными, воспоминания о родителях приносили лишь радость былого счастья, тревога испарилась, уступив место теплоте.
Он смотрел прямо в ее глаза, и казалось, что он смотрит в ее душу. Мужчина буквально смотрел сквозь нее, и в окружающей тьме Елена видела лишь его глаза. Все остальное вдруг стало неважным.
Постепенно мрак стал заполнять собой все, а синь его глаз исчезала. Елена испугалась, пытаясь хотя бы взглядом удержать его возле себя.
- Нет, останься со мной, - прошептала она, и на миг в бездне незнакомых глаз промелькнуло сожаление. А затем она и вовсе потеряла их из виду.
- Нет! – в отчаянии вскрикнула девушка и…села на кровати.
Скрипа ржавых ножек не последовало, тело больше не стесняла грязная одежда. Свобода тела перекрывалась сумбуром мыслей. Обрывки воспоминаний о разбитой машине, тюрьме и самых прекрасных в мире глазах кружили в пугающем вихре. На каком-то подсознательном уровне ощутив, что она дома, Елена вскочила с кровати и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки. Распахнув дверь, ведущую в гараж и ударив ладонью по выключателю, Елена упустила последнюю ниточку, связывающую ее с верой в реальность воспоминаний. Камаро стояла в гараже, целая и невредимая.
Идеально отполированная, блестящая на свету и готовая в любой момент сорваться с места, ее машина ждала свою хозяйку.
Распахнув дверь и сев в машину, Елена старалась успокоить дыхание. Сердце колотилось как бешеное, но это было единственное неудобство, которое доставляло ей ее тело. Ни боли в рассеченной брови, ни шума в ушах, ни биения пульса в висках…
Елена положила ладонь на прохладное стекло автомобиля, как раз на то место, куда пришелся удар во время аварии.
- И приснится же такое, - шепотом произнесла она.
Но что-то внутри не спешило позволить ей поверить в это.