Деймон уехал из города как и обещал. Он не стал задерживаться там ни минуты после обращения Елены. Для него все было призрачно ясно - никаких перспектив.
Любовь, паутинкой оплетшая его выносливое, а оттого суровое, сердце, не была больше чем-то весомым.
Да, он по-прежнему чувствовал. Как он однажды сам выразился:
- Я чувствую, Елена. И мне больно...
Вампиры могут отключить свою человечность, запретить себе ощущать. В противном случае, их эмоции находятся в стадии предвкушения. Каждое мгновение они могут вылиться в цунами из чувств, и ты не знаешь, когда и где именно это произойдет, более того, никто даже не в силах представить, чем это все может закончиться.
Вампиры либо не ощущают ничего, либо чувствуют все слишком остро. Это не люди, стремящиеся поделиться своей болью и восторгом, но они существа, которые живут с этими ощущениями, никому их не доверяя. Последствия? О них, конечно, никто не беспокоится, пока они не настигнут, не застанут врасплох.
Деймон Сальваторе всегда считал себя приверженцем первой позиции. Пока не встретил Елену и не осознал, что именно эта девушка ненавязчиво, не стараясь, даже сопротивляясь, вызвала в нем всю, казавшуюся мистической, бурю запретных ощущений и эмоций. Он чувствовал теперь и больше не занимался самообманом.
На самом деле, то, что Деймон уехал, не совсем правда. Так думали все, включая Елену, но никто в действительности не знал, что этот вампир по-прежнему был частым гостем Мистик-Фоллса. Он не хотел давать повода даже думать о том, что он может вернуться. И было абсолютно неважно, хотел ли хоть кто-нибудь вновь его увидеть.
Имело значение другое: увидеть желал он.
Елена Гилберт, новообращенная вампирша, постигала все нюансы внезапно обрушившегося на нее амплуа с помощью своего парня Стефана Сальваторе и лучшей подруги Кэролайн. Жизнь после смерти девушке давалась крайне нелегко. И Деймон, конечно, об этом прекрасно знал. Но слово, данное брату, он стремился не нарушать, а это значило, что и поддержать Елену в этот сложный для нее период, он не мог.
Он принял выбор Елены, павший на брата, с присущим ему мужеством. Но это вовсе не означало, что его не терзало желание помочь неумелой вампирше.
Деймон стал кем-то вроде ее ангела-хранителя. Такое сравнение заставило бы его ухмыльнуться.
Пока его брат настаивал на том, чтобы Елена питалась исключительно кровью животных, а Кэролайн толкала речи, чтобы ее поддержать, Деймон наблюдал за Еленой со стороны и ясно видел, что ни к чему хорошему этот образ жизни не приведет.
Гилберт изменилась в характере. Это присуще любому, кто обратился в вампира, но дело было не в этом. Она стала более дерганной и нервной. Деймон отметил про себя, что она напоминает ему Стефана в таком состоянии. Девушка рисковала стать крайне опасной и сумасшедшей вампиршей.
Питание кровью животных давалось ей крайне нелегко.
Деймон наблюдал уже несколько дней подряд, как по утру брат сопровождает ее в лес и учит охотиться на диких зверей. Помимо чувства вины, которое так и переполняло Елену, была и другая проблема - Гилберт не переносила кровь животных. Но Стефан настаивал и всячески убеждал её, что все обязательно наладится, и она привыкнет к этому. Деймон лишь закатывал глаза, когда слышал это. Он-то отдавал себе отчет, что Елена долго не протянет на подобной диете. Из-за крови животных она постоянно чувствует вину в колоссальных масштабах, она слаба физически, и Елену попросту воротит от ее вкуса. Чутье подсказывало, что Гилберт сорвется, а в ее состоянии это сулило большие неприятности.
Стефан однажды заметил Деймона в чаще: тот позволил себе слишком увлечься наблюдением за Еленой. Прятаться не было смысла, а вот высказаться вампир хотел давно.
- Не завидую я ее скорому настоящему обеду, - бросил язвительный комментарий Деймон.
- Исчезни, пока она тебя не видела. Она этого не захочет.
Вообще-то она хотела. И Деймон знал об этом. Он наблюдал за ней действительно часто, готовясь уберечь, если она попадет в беду, пока его брат свято веровал, что его участия ей достаточно. Он слышал, как она однажды сказала Кэролайн.
- Никогда бы не подумала, что действительно настолько явственно почувствую это - я безумно скучаю по нему. И это ощущение растет с колоссальной силой.
- Это все твоя новая сущность, ты же понимаешь, - отвечала Кэролайн.
- Мне его не хватает, - более требовательно тогда заявила Елена.
Однажды он видел, как она плачет, когда Стефана не было рядом, и как стремительно высохли ее слезы при нем.
Елена не может сказать Стефану, что хочет, чтобы его брат вернулся хоть на чуть-чуть. Она скрывает его, Деймона, в самой себе. Она не рассказывает ему и о том, что часто прокручивает в голове то, что Деймон внушал ей забыть, когда она была человеком. Она не говорит и о том, что видела Деймона в лесу. Трижды. Это было давно, кажется, что целую вечность назад. Теперь время не имеет для нее ценности и важности. И почему-то для нее время стало чуть длиннее.
Деймон убеждал себя в том, что проще было бы навсегда уехать из Мистик-Фоллса. Но вампирское чутье по-прежнему подсказывало, что он здесь еще нужен.
В ночь Хэллуина Елена была весьма изобретательна, нарядившись вампиром. Это было нелепо, вампирская сущность сводила ее с ума, питание кровью животных сделало ее мрачной и нервной, так что она хотела выплеснуть эмоции по полной.
После вечеринки многие ее знакомые были пьяны вдрызг. Одному незатейливому пареньку не повезло забрести на пустующую парковку, где Елена задержалась в ожидании кого-то вроде него. С самого начала праздника она решила, что если сходить с ума, то окончательно. Вообще-то она уже в самом деле сходила с ума, но не совсем отдавала себе в этом отчет.
Все произошло быстро. Вампирская скорость, моментальное внушение и ее молодые клыки, проткнувшие горло несчастного парня. Елена чувствовала, как дурманящая кровь, пьянящая лучше, чем самый элитный алкоголь, наполняла ее силами. Очень скоро это ощущение стало настолько застилающим разум, что она напрочь забыла о том, что изначально даже собиралась оставить жертву в живых. Его кровь запачкала ей руки, одежду, лицо. Она прикрыла глаза от ощущения продолжительного пьянящего кайфа, наслаждения, не сравнимого ни с чем.
Елена не поняла, что произошло, когда потеряла это чувство, а сама оказалась прижатой к земле. Она распахнула черные от дурмана глаза и не сразу сфокусировалась на причине своего падения. Более того, она просто не сразу поверила в то, что видела.
Ее глаза вновь стали типичного карего цвета - человеческого.
- Деймон... - выдохнула она в губы вампира, все еще прижимавшего ее к земле.
- Он мог умереть, - серьезно заметил он. - Но я же знаю, как потом ты будешь убиваться. И у тебя, кстати, не получится.
- Что?
- Убиться.
Он еще и шутит. После того, что она наговорила ему тем вечером, когда сказала, что вспомнила их первую встречу. И когда побоялась сказать, что помнит его признание.
Он был с ней рядом, показывая себя или скрываясь. Он защищал ее и спасал. Спасал ее саму и ее совесть. Вот как сейчас. Теперь ее совесть будет почти чиста. Благодаря Деймону, она не сорвалась окончательно.