Порой обстоятельства складываются так, что всю жизнь человеку приходится жить в одном городе, будучи заложником каменных стен и старых мощеных улиц. Он вынужден изо дня в день дышать затхлым воздухом, провожать взглядом угрюмых прохожих, слушать гул машин, беспрестанно снующих по дорогам...
Как ни банально, ничто так не угнетает и не сковывает дух, как клетка. Из нее не выбраться, не просочиться сквозь прутья. Она душит, разъедает, подобно щелочи, медленно и оттого извращенно разрушает всё человеческое, всё живое и доброе, что когда-либо существовало. И остается только призрачная надежда, едва заметная, словно лучик света во тьме. Но она важна, как живительные капли дождя в пустыне и необходима, будто свежий бриз в вакууме... Надежда и время, замершее на отметке «сейчас».

Необъяснимый страх от того, что однажды, проснувшись поутру, ты поймёшь, что пребываешь не в своих покоях, а в оковах, будоражил нутро кареглазой девушки. Каждое утро она судорожно откидывала одеяло, медленно поднимаясь с постели, боязливо осматривалась по сторонам, словно загнанный зверь, хотя знала, что кроме неё в доме нет никого. Так же тихо, крадучись, юная особа проходила на кухню и готовила себе кофе. С памятного октября изо дня в день утренние часы проходили в тишине, нарушаемой только напряженным дыханием и нервным постукиванием пальцев по кухонному столу.
Милое создание вовсе нельзя было назвать параноиком. Она просто боялась остаться одна - в комнате, в квартире, по жизни. Несколько месяцев назад цепкие пальцы смерти растеребили потаенную фобию, уничтожив радость и счастье девушки - её семью.

Flashback, Октябрь, полтора месяца назад

Погожим октябрьским днем, возвращаясь с прогулки, на пороге дома Гилбертов девушку встретили полицейский и заплаканная соседка, нервно сжимавшая платок в кулаке.
- Мисс Гилберт? Здравствуйте. Офицер Мосли, - представился темноволосый мужчина в форме. Елена сразу заметила кобуру на его поясе. - Джон и Изабель... Они погибли в автокатастрофе. Примите мои соболезнования.
Вулкан эмоций, покоившийся в глубинах сознания девушки, проснулся, извергнувшись обжигающей лавой шоковой боли и непонимания. Елену бросало в крайности. Жар сменялся ознобом, вызванным порывами холодного ветра.
- Мисс Гилберт? - вопрос прозвучал, словно в тумане. Взгляд расфокусировался, всё поплыло... Реальность походила на оптическую магию калейдоскопа.

Судьба и стихия не жалели бедную девушку: пробирающий до самых костей дождь, сердитые раскаты грома, молнии, освещающие трассу напротив кладбища... Зонты пришедших людей ломались, словно тростинки. Кто-то написал речь, но ветер беспощадно вырвал листы из рук и пустил их в безумный танец. Раздался чей-то фальшивый плач со стороны...
Подобно оловянному солдатику, Елена стояла у могил, лишь вздрагивая от холода и ощущения сочувствующих прикосновений чужих рук на своём плече. Слёзы смешались с каплями дождя, образовав смесь боли и отчаяния. Девичье платье промокло до нитки, в туфлях хлюпала вода. Ветер нещадно трепал каштановые волосы, а маленький цветок в руках сироты дрожал, роняя на землю свои лепестки.
В душе скверно и пусто. На сердце взгромоздился неподъемный груз. «Их нет», - хрипло, без передышки шептала девушка.

Медленно, но верно его иссиня-черный костюм превращался в тряпку. Мокрые волосы прилипли ко лбу, голубые глаза наполнились печалью. На лице царило негласное отчаяние.
Он не знал, что его брат был болен раком. Сальваторе-старший являлся единственным членом семьи, поддерживавшим связь со Стефаном. Родители же, узнав о своевольном решении сына обзавестись собственной семьей без их благословения, выгнали его из дома. Он остался без крова и средств к существованию.
«Почему молчал? Почему скрывал? Черт возьми, я бы мог ему помочь! Выход всегда есть. Или было поздно?..» - эти мысли терзали сознание мужчины, пока он стоял у надгробия, не в силах отвести взгляд от выгравированных на памятнике дат жизни и смерти.
Младший брат был поражен страшным недугом, "сгорев" внезапно, стремительно. Но ведь он успел познать, каково любить, быть любимым. Он познакомился с этим высоким чувством. Именно ради него он и оставил отчий дом.
Бессердечность родителей, безусловно, сказалась на судьбе Стефана, но не изменила ее в корне. Разозлившись, Сальваторе-младший ушел сам. «Я принял решение», - говорил он с улыбкой, как всегда. Не пожелал гнить в затхлом отцовском поместье, а уехал с девушкой, подарившей ему безграничную любовь и преданность.
Старший брат, напротив, был резок в своих выражениях, беспощаден к врагам, никогда не ошибался и... никого не любил. Он скучал в обществе легкомысленных особ, жадных до банковского счета и платиновой кредитки, но о другом способе почувствовать себя любимым он и не ведал. Пассии сменяли друг друга, а баловень судьбы, коим считали его многие, по-прежнему оставался волком-одиночкой. Его окружение было сравнительно небольшим, друзей и того меньше, хотя, назвать голубоглазого красавца занудой и скупердяем, не умеющим развлекаться, язык не поворачивался. До того, как родители избавили себя от общества сыновей и принятия им спонтанного решения заняться бизнесом, мужчина имел репутацию отвязного гуляки, нередко пребывающего навеселе в обнимку с бутылкой. Теперь же в серо-голубых глазах читались уверенность и серьёзность, а весёлые ночи постепенно отошли на второй план. Бурбон, которым порой забавлялся Дэймон, сидя на кожаном диване напротив камина, служил единственным напоминанием о былой праздности.
Сердце Дэймона заполнила невыносимая горечь утраты: он отказывался верить в то, что теперь каждый воскресный день будет проходить в одиночестве, в тиши огромного холодного особняка, а не в обществе брата в карт клубе. Лишь на задворках сознания мужчины таилось понимание того, что он не увидит больше Стефана, сидящего напротив за праздничным столом семейства Сальваторе. Дэймону стало горько от мысли, что он больше не поймает на себе серьезный взгляд зеленых глаз и не услышит более его ироничных шуток, такого родного голоса...
- Мистер Сальваторе! - призывный голос телохранителя за спиной бизнесмена заставил последнего вздрогнуть, - Пора ехать.
- Нет, - резко выпалил мужчина. Повернувшись, он добавил напрочь севшим голосом: - Пару минут.
Фигура с черным зонтом медленно отошла. Тяжело вздохнув и кинув последний взгляд на надгробие с родными инициалами, Дэймон побрёл к чёрной Инфинити, стоявшей у центрального входа кладбища.
Внезапно округу огласил громкий крик девушки, а затем послышались протяжные рыдания.
- Нет! Нет! -промокшая до нитки, девушка кричала, вырываясь из крепких рук. Даже весьма крупные по комплекции мужчины не могли противоборствовать её ярому стремлению оставаться подле могил, не в силах были противостоять её горю, прекратить рыдания, вырывающиеся из груди. Девушка упала на колени и начала шумно хватать ртом воздух. Озябшие руки судорожно тянулись к надгробиям, будто нашли в них жизненно необходимую поддержку.
- Господи, - одними губами произнес бизнесмен, ошеломленно глядя на муки девушки. – Бедная…
- На вид ей двадцать один, - оценивающе заметил грубый мужской голос, - и, судя по всему, она не бедная, а всё, что вытворяет - показное. На публику, знаешь ли.
- Отец... - раздражённо протянул обладатель голубых глаз.
- Что, пойдёшь помогать ей? Выразишь соболезнования? - насмешливо прозвучало за спиной. - Не боишься ошибиться? Не боишься всё потерять, как твой покойный брат?
- Прекрати! - взорвался Дэймон, улавливая в каждой реплике двоякий смысл. От такого неуважительного и грубого отношения он стиснул зубы и инстинктивно сжал руки в кулаки, дабы не влепить затрещину собственному отцу. - Ты будто рад тому, что произошло. Предвидел? О, - вторя Джузеппе Сальваторе, издевательски протянул мужчина, - закатишь пирушку в память о сыне «номер два»?
Пощёчина. Резкая, словно удар хлыста.
- Не позволяй себе таких выпадов. Не настолько ты праведен, богат и влиятелен, чтобы дерзить таким образом! Ты ещё малец. Твой брат был сам себе на уме. Ему воздалось свыше за это.
- И тебе воздастся, - глядя в холодные отцовские глаза, уверенно произнес Сальваторе.
Не желая больше скандалить и искать поводов для распрей, Дэймон подошел ближе к толпе, окружившей девушку. Он видел боль и страдание, исказившие прекрасное лицо незнакомки, ощущал её отчаяние всем своим естеством, прекрасно понимал её чувства, ведь сам потерял дорогого сердцу человека. Бизнесмену искренне хотелось разогнать сборище и броситься к совсем обезумевшей от горя красавице, обнять, покрепче прижать к себе, согреть. Он даже не знал её имени и кого она оплакивала, но желание подарить счастье убитому горем ангелу прочно засело в сознании мужчины.
Пройдя через толпу, Дэймон остановился у безутешной девушки. Он сел на корточки и мягко, едва уловимо коснулся её руки. Незнакомка вздрогнула, но не повернулась. Мужчина бережно обнял её за плечи, медленно разворачивая и прижимая к себе.
- Я помогу тебе.
В первое мгновение девушка пыталась вырваться, но силы покидали ее буквально на глазах, а превосходство соперника начисто лишало борьбу всякого смысла. Несчастная подняла голову и сквозь пелену слез увидела перед собой небо - чистое, светлое. Она целиком, без остатка растворилась в серо-голубых очах мужчины, а через несколько секунд безмятежно закрыла глаза и ослабла в сильных руках.
Испуганно вглядываясь в девичье лицо, Дэймон мгновенно подхватил красавицу, не дав ей упасть на землю. Чёрт, она была такой милой, красивой, невинной, что сердце парня болезненно сжалось. Он словно получил удар в солнечное сплетение, когда убрал прядь мокрых волос с её лица и заметил на нем некое подобие улыбки.
Сальваторе взял девушку на руки и в сопровождении присутствующих понёс к автомобилю, на который жестом указала запыхавшаяся светловолосая женщина, старавшаяся не отстать от пары. Дэймон чувствовал, как красавица дрожала в его руках, старалась укрыться от ледяных капель, ближе прижимаясь к нему. Тоненькая ручка вероломно проникла под пиджак и прижалась к мускулистой груди, пытаясь отыскать хотя бы частичку тепла. Прикосновения холодных пальцев отдавались пульсацией по всему телу, мужчина ускорил шаг, почти срываясь на бег.
Наконец, достигнув темно-синего Доджа, Сальваторе бережно посадил девушку на заднее сиденье. Секьюрити, всё это время следовавший за бизнесменом, подал полотенце, которое Дэймон яростно выдернул из рук, словно белое полотно решало жизнь человека.
- Тише, тише… - Шепот срывался с губ, пока зажатое в ладонях махровое полотенце скользило по девичьим плечам, шее, мягко обводя овал лица. - Всё будет хорошо. Сейчас ты согреешься, и станет лучше.
Девушка начала всхлипывать, а Дэймон, поддавшись секундному порыву, сел рядом и обнял девичий стан настолько нежно, насколько мог. Стоило ему лишь на секунду отстраниться, как он сразу же попал в плен карих глаз, забывая о боли, жизненном кредо и неудачах, которые сулила проказница судьба. Из очей незнакомки вновь полились слёзы, заставившие его лишь стиснуть спасительные для обоих объятья. Дэймон предельно аккуратно накрыл плечи девушки пушистым полотенцем, кончиками пальцев убрал прядь мокрых вьющихся волос за ухо и прошептал: «У тебя всё будет хорошо».
Стоящая рядом женщина с удивлением наблюдала за искренней заботой постороннего человека. Стоило Сальваторе покинуть салон, как она ловко поймала мужчину за локоть. Даже через грубую кожу перчаток ощущалось, насколько красавец с пронзительными голубыми глазами промок, а его рука была такой холодной, что, пожалуй, на северном полюсе теплей.
- Спасибо за то, что вы сделали. Я не представляю, какого ей будет завтра, - вздохнула женщина, с интересом вглядываясь в лицо незнакомца. - Вы знали Гилбертов?
- Нет. Хм... Как полезно порой владеть информацией о погоде, верно? - Мисс Саммерс вяло улыбнулась и с благодарностью посмотрела на зонт в своей руке. Дэймон впервые поежился. - Нет, я не знал эту семью.
- Но... - начала женщина и тут же осеклась. - Я Дженна Саммерс. Сестра погибшего Джона и тётя Елены, - поймав недоумевающий мужской взгляд, она повторила: - Елены. Вы разве с ней не знакомы?
- Елена, - запечатлевая в памяти образ сироты, прошептал бизнесмен. Он проследил взглядом за светловолосой девушкой с пледом и полотенцами, что села в машину к его новой знакомой. - Увы, вижу её впервые. - Под конец фразы у Дэймона перестал попадать зуб на зуб, что не укрылось от Саммерс.
- Да вы дрожите! - воскликнула она и уже ринулась открывать дверцу автомобиля, как мужская ладонь легла на ручку, отрезая доступ к салону.
- Нет, это того не стоит, - выдохнул Сальваторе. Он повернулся к окну задних сидений - несчастная, всхлипывая, устроила голову на коленях подруги. - Окажите помощь ей, побудьте с ней. Елене это важнее, чем мне.
Вытащив из кармана промокшую визитку, мужчина протянул её собеседнице:
- Если что-то понадобится - позвоните мне.
Дженна кивнула, а Дэймон, криво ухмыльнувшись и отведя в сторону взгляд, преисполненный боли, уверенно зашагал прочь. Он низко опустил голову, дабы не смотреть на ровный ряд могил и грязно-серые надгробия, чтобы не тревожить ноющее в груди сердце, не бередить душу вереницей воспоминаний и мыслями о том, что могло произойти и чему не суждено быть ныне.
Мисс Саммерс с некоторым воодушевлением провожала взглядом удаляющуюся фигуру человека, который помог той, что не хотела жить и так нуждалась в поддержке, теплоте и - черт возьми! - любви. И пусть этот загадочный мужчина ушёл сейчас, что-то подсказывало тёте Елены - это далеко не последняя встреча.

Наши дни

- Ты уже проснулась? - услышала за спиной Елена и невольно вздрогнула. - Думала, ты проваляешься до полудня...
Тётя Дженна пребывала в хорошем расположении духа, что являлось большой редкостью после злополучного октября. Она поцеловала племянницу в макушку и начала разбирать бумажные пакеты, принесенные из супермаркета. Бросив кашемировый шарф на барную стойку, мисс Саммерс усмехнулась.
- Может, опробуешь другой сорт кофе? - устремив взгляд на зажатую в тонких пальцах кружку, полюбопытствовала она. - Или стоит вообще перейти на зеленый чай? Он полезней...
- Думаю, не стоит, - поспешно поправив волосы, племянница, ссутулившись, направилась в спальню. - Я... пойду, прогуляюсь. Навещу Кэр. Давно не видела её.
- Кэролайн уехала в Италию на учебу, - показавшись в дверях, заявила Дженна.
Мисс Гилберт на пару секунд отложила вещи, как вдруг с ещё большим рвением продолжила собираться.
- Неужели тебе так плохо здесь? - сокрушенно воскликнула тётя, прислонившись к стене.
После того, как случилось несчастье, Мисс Саммерс решила продать дом, а племянницу приютила у себя. Елена не была ребенком, но всё же Дженна опасалась, что сирота сотворит с собой нечто ужасное. Ее не успокаивало и то, что всю свою жизнь юная мисс не имела предрасположенности к суициду, оставаясь прилежной ученицей, послушной дочерью и отзывчивым другом.
Гибель родителей девушка переживала с трудом. Первые дни на неё было практически невозможно смотреть: лицо опухло от постоянных рыданий, запястья разукрашены синяками, напоминающими об истерике на кладбище, а кожа приобрела неестественный серо-зеленый оттенок. Круги под глазами лишь дополнили столь удручающий вид Гилберт. Болезненная худоба давала о себе знать при каждом движении и жесте. Дикая слабость послужила началом тяжелой пневмонии. Елена игнорировала окружающих, погружаясь в омут собственных страданий, что и служило поводом для слез, вечно красовавшихся на ее лице. Она сутками лежала в позе эмбриона. Казалось, милая девушка умерла вместе с Джоном и Изабель в тот на удивление теплый октябрьский день.
- Клетка, она давит, - вдруг произнесла Гилберт, подворачивая рукава свитера. Отрешенный взгляд был направлен в окно, еще сильнее настораживая собеседницу. - Нет, конечно, мне нравится твой дом, но... Мне сложно находиться здесь. Я устала, - с горькой улыбкой на устах произнесла девушка, будто извиняясь, а затем добавила: - Может, прогулка по городу принесет пользу?

Холодный воздух не улучшил ее самочувствия и ничуть не взбодрил. Бродя по узким городским улочкам мимо бесчисленных магазинов и лавок с огромными вывесками, проходя сквозь толпу людей, она думала о прошлом. Девушка предавалась воспоминаниям о радостной и беззаботной жизни с родителями в небольшом домике в спальном районе. Счастливые воспоминания заполонили разум, и мисс Гилберт заплакала, не в силах побороть жуткую боль. Смахивая горькие слёзы, она присела на скамейку у самого входа в парк.
Серые тяжелые тучи проплывали над головой несчастной, ветер усилился. Елена, судорожно вздохнув, поправила белоснежный шарф. Услышав детский заливистый смех, она инстинктивно повернулась: мальчуган в зелёной куртке пытался удрать от мужчины, по-видимому, его отца. Вспомнив, как раньше они дурачились с папой, девушка грустно улыбнулась.
«Смирись и попробуй жить дальше», - диктовал ей разум, а сердце разрывалось и ныло.

POV Damon

- Привет, гуляка! – веселый голос лучшего друга не предвещал ничего хорошего. На приветствие я ответил коротким кивком, скрывая внутреннее волнение от пережитого несколькими часами ранее.
Тайлер развалился на диване, привычно водрузив ботинки на кофейный столик. Ох, помнится, Лана ворчала по поводу грязных следов на мебели…
- Притихший ты, какой-то... Не встретился с ней?
- Я видел её...
- Но вновь не стал нарушать личное пространство! - перебил Тайлер, следуя своей идиотской привычке. Ненавижу, когда он так делает.
Друг вздохнул и прикрыл глаза рукой.
- Сальваторе, ты так резко обращаешься со своими коллегами по бизнесу, так агрессивно выкладываешься на трассе, а перед этой девочкой... дрожишь, как осиновый лист! Что в ней такого особенного? – всплеснул он руками. - Когда я просматривал фото, честно, не нашёл в ней ничего примечательного, что могло бы завлечь. Да, - протянул Тай, замечая на себе испепеляющий взгляд, - она миленькая. Хорошенькая, я бы сказал.
Последняя фраза сопровождалась хихиканьем кареглазого дружка, после чего я, не церемонясь, бросил в него подушку. «Мишень что надо! Не промахнёшься», - пронеслось в мыслях. Поймав подкладку и не удержавшись от удара, Локвуд с шумом и громким хохотом шмякнулся на пол.
- Так чем? - лицо друга приобрело серьезное выражение. - Ты так и не ответил.
- Это сложно. – Тайлер был настроен весьма решительно и уступать мне не собирался. Односложные ответы его явно не устраивали. - Когда я увидел её обезумевшие глаза, мне первый раз в жизни стало жутко, - я сел в кресло и закрыл лицо руками. - Будто что-то щелкнуло и... всё ожило. Мысль о том, что есть человек, которому хуже чем мне, вынудила меня помочь ей, заставила идти вперед... Что со мной творится?
Ранее хладнокровие не имело свойства изменять мне. Я мог просто наблюдать за агонией, находясь в стороне, в тени охающих и ахающих свидетелей. Именно этому меня старательно учила жизнь. Но на кладбище… я был изможден и подавлен, как та девочка, разве что гордость не позволяла рухнуть на колени на глазах у сотен зевак. Наши чувства схожи - горе как раздавило, так и объединило.
- Ты влюбился, - без эмоций констатировал приятель.
- Нет, - рык вырвался из горла. Сжав губы в тонкую полоску, я впился взглядом в картину, висящую напротив. В голове роилось множество мыслей: от порицания любви до непонимания другом глубины и силы тех эмоций, что связали меня с Еленой. Это чистой воды сострадание, я не способен на большее.
Но оспорить, что мысли о девушке с теплыми карими очами и холодными тоненькими ручками посещали меня едва ли не каждую минуту, я не осмелился бы. Спустя два месяца не мог забыть то, как она тряслась в моих объятиях, как всем телом прижималась ко мне в поисках защиты и тепла…
Теперь задумчивый вид выдавал меня с головой.
- Я же сказал! Если так боишься любви - займись работой, - посоветовал Тай, набрасывая куртку на плечи. - У меня онлайн свидание с Кэр. Не раскисай! - по-дружески похлопав по плечу, он ушёл.
После визита друга я пребывал в туманном состоянии. Бодрящий душ, сводка пресных новостей SNN и чашка горячего чая на время вернули меня из забытья. Перед глазами все еще стояла кареглазая девушка, сконфуженно поправляющая шарф на шее, её грустная улыбка, маленькая ладошка, робко смахивающая слезы с щек... Сердце закололо до боли, почти замерло, а потом резво пустилось вскачь. Невидящим взором я уставился в окно, за которым вновь разбушевалась стихия.
Не успел даже пригубить чай, как раздался противный сигнал телефона. Чертыхаясь, выудил из кармана смартфон и ответил:
- Да?
- Мистер Сальваторе? - приятный, до боли знакомый женский голос раздался в трубке. - Здравствуйте! Это Дженна Саммерс...

POV Damon

Чего я ждал? Ответить на этот вопрос не представлялось возможности. Чего я хотел? Спокойствия, ясности… Желал воочию увидеть печальные карие глаза, что грезились мне во снах.
Я глуп. Именно глуп и, несомненно, наивен! Хранила ли сирота память обо мне? Сомнения одолевали, ведь прошло долгих два месяца. Мог поспорить, что время стерло воспоминания обо мне, сказанных мною словах, облике, голосе. Кареглазый ангел даже имени моего не знал, а я вбил себе в голову, что имел право на взаимность.
Звонок после полуночи – ключ к заветной двери? Отчасти так, но вопиющий глас разума с усердием призывал отказаться от очередной авантюры: прежде всего, следовало выбраться из собственного болота, а не тянуть на дно кого-то еще. Я не спал ночь. Каверзные вопросы, роящиеся в голове, уничтожали спокойствие и приводили меня в бешенство. Сомнения грызли изнутри, а решение, казалось бы, элементарной задачи давалось с трудом. В муках и дебатах с самим собой не узнавал того самого Дэймона Сальваторе. Отчаяние прижало к стене, желания вылезли из закромов подсознания, загораживая собой объективность, соперничая со здравым смыслом.
Я хотел поступить правильно, но каждый проделанный шаг с иронией напоминал, что моя жизнь – череда жалких попыток исправить хоть что-то и вернуть всё на свои места. Казалось, меня впервые разрывало на части. Терзания не были мне свойственны: я рубил с плеча, не останавливаясь из-за мыслей о последствиях, тем более, из-за реакции со стороны. Но пробудившиеся во мне чувства, непонятные и доселе неизвестные, и сжигающее заживо одиночество нашептывали пойти на попятную.
Прошла еще секунда, и я сдался, набирая заветный номер.
- Мисс Саммерс, я согласен, - выдохнул в трубку. Голос дрожал и с каждым произнесенным словом становился более хриплым. Горящий огнем взгляд метался по комнате, на лице заходили желваки. - Только на моих условиях.

POV Aвтор

Положив дневник на постель, Елена блаженно потянулась. Решив сделать всего пару записей, мисс Гилберт увлеклась и изложила волнующие душу мысли на нескольких страницах. Непрекращающееся цоканье каблуков отвлекло девушку, вынудив покинуть комнату.
Дженна Саммерс сосредоточенно застегивала пуговицы пальто, временами поглядывая в отражение зеркала. Нанеся алую помаду, женщина задорно причмокнула губами и легкими движениями рук взбила рыжеватые локоны.
Елена слабо улыбнулась родственнице, но когда её взгляд пал на кожаный кейс и маленький чемодан на колесиках у порога, неожиданно вздрогнула.
- Ты куда-то уезжаешь? – дрожащим от волнения голосом спросила племянница, со страхом смотря на пожитки. – Что происходит?
- Елена... – примирительно начала мисс Саммерс, но собеседница оборвала её:
- Ты меня бросаешь? – Страх одиночества просочился под кожу, непонимание и ужас от мысли быть оставленной читались во взгляде сироты. Казалось, слезы вот-вот брызнут из карих глаз, а судорожный всхлип сорвется с губ. Дженна стремительно притянула девушку в свои объятья, чувствуя, как Елену бросило в мелкую дрожь.
- Милая, успокойся, - мягко начала женщина. - Пойми, поездка вынужденная. Это работа, поручение, - она неловко отстранилась от племянницы. - Я уеду, но обязательно вернусь.
- На сколько ты уедешь? - Елене отчаянно хотелось верить в то, что её одиночество не продлится дольше пары дней.
- На два месяца или чуть меньше, - выдохнула Саммерс, - в Париж. Знаешь, эта Эйфелева башня, Елисейские поля, Лувр, родина Рено и других концернов…
- Два месяца, - обреченно промямлила племянница, не слушая ассоциации тёти о «городе любви» и Франции, в общем и целом. - Почему не предупредила раньше?
- Что? Прости. Я не хотела расстраивать тебя, - жалость явственно зазвучала в голосе Дженны, - и просто не осмелилась, оттягивая до последнего. Беги, собирайся, - вздохнув, женщина выдавила из себя улыбку, стараясь подбодрить сироту.
- Еду с тобой?
- Не совсем, - мисс Саммерс удостоила девушку лишь уклончивым ответом. Тон тети не предвещал ничего хорошего, мало того, складывалось впечатление, что она нарочно что-то утаивала.
Переодевшись в своей комнате, Елена медленно подошла к окну. Она устремила преисполненный грусти взгляд на свинцовые тучи, нависшие над безлюдной улицей, на сырые от дождя листья, застилавшие пожухлую траву. Сердце вновь болезненно сжалось, а перед глазами образовалась пелена из слез: скорбь отражалась даже в природе.
Звонок в дверь вытянул девушку из забытья. Двое беседовали в прихожей, но слова были неразличимы. Приятный мужской голос с хрипотцой звучал в стенах этого дома впервые, но обрывки фраз в сопровождении этого баритона, появлявшиеся в голове юной особы, настораживали.
Племянница Дженны, подгоняемая желанием увидеть гостя, чуть не выронила куртку на ходу, ворвавшись в прихожую. Тетя беседовала с молодым человеком приятной наружности, довольно высоким и широкоплечим. И, не смотря на природную красоту и аристократичность черт лица, что-то во всем его виде отталкивало. Возможно, самоуверенная ухмылка не вселяла доверия, или отпугивала сталь во взгляде, а может внешняя безэмоциональность нагоняла тревогу. Незнакомец мгновенно перевёл своё внимание на Елену, с некоторым удовольствием наблюдая за тем, как, смутившись внезапного своего появления, она стала похожа на маленькую девочку, прячущую взгляд, как налились румянцем девичьи щеки.
Взоры серо-голубых и карих очей пересеклись, и девушке показалось, что эти серьезные, холодные, словно лед, глаза, почему-то знакомы ей. Неясные образы мелькали на задворках сознания, но юная мисс гнала их прочь.
Дженна также воскресила в памяти первую встречу Сальваторе и Гилберт, но, помня о пережитых эмоциональных срывах, болезнях, слезах сироты, всё же усомнилась в том, что Елена могла помнить человека, увиденного ей лишь однажды на грани катарсиса. Мисс Саммерс, наблюдая за осторожными взглядами, которыми одаривали друг друга мужчина и девушка, решила разрядить обстановку:
- Эм… Елена, я уезжаю, но не могу оставить тебя совсем одну. Форбс были бы рады приютить тебя, но Лиз улетела в Неаполь к дочери. Я не знала, как поступить…
- Значит, ни с кем. Все хорошо, Дженна, - заверила Елена.
- Я боюсь за тебя, разве ты не понимаешь? - Мисс Саммерс пронзительно взглянула на племянницу, нервно теребя пальцами пуговицу пальто. – Я колебалась, но все-таки оставлю тебя на попечении мистера Сальваторе.
- Сальваторе?
Темноволосый красавец осклабился, поймав на себе недоуменный взгляд: дезинформированность девушки, видимо, только забавляла. На самом же деле, мужчина также внутренне вознегодовал, ибо он полагал, что Дженна в красках обрисовала сложившуюся ситуацию.
- Дэймон Сальваторе, - растягивая гласные, пояснила Саммерс. Услышав клаксон за окном, она в спешке начала тараторить последние наставления и напутствия для новых сожителей.
- Всё будет хорошо, - казалось, молодая женщина хотела уверить в этом саму себя.
Дженна стиснула в объятьях племянницу, ласково погладив ее по голове. В горле Елены стоял ком, слёзы вновь подступили. Девушка обещала себе, что не расплачется, но подступившая дрожь настойчиво твердила об обратном.
- Постарайся с ним подружиться, - прошептала тетя, отстраняясь, - и ты не заметишь, как пролетит время. Люблю тебя, милая. До встречи!
Мисс Саммерс кивнула новому «опекуну»:
- До свидания, мистер Сальваторе. Я позвоню.
Дэймон помог погрузить вещи в багажник такси, на что Саммерс ответила сухим «спасибо». Тетя помахала рукой и послала воздушный поцелуй Елене, стоявшей у окна и провожающей взглядом жёлтый Форд с шашечками на крыше. Как только такси скрылось из виду, девушка изменилась в лице и села на диван, силясь сдержать слезы, и все же громко всхлипнула. Она нервно утирала мокрые щеки, но не могла остановить непрекращающийся соленый поток.
Закинув незатейливый девичий багаж в автомобиль, бизнесмен вернулся в дом мисс Саммерс и увидел эту жуткую картину. Он вспомнил тот дождливый октябрьский день, центральное кладбище, Елену... Его сознание взбунтовалось. Мужчина не мог допустить повторения той страшной истерики, ведь теперь на его плечи легла ответственность за жизнь и здоровье мисс Гилберт. И в первое мгновение с ней наедине он уже чувствовал себя слабым, ничтожным перед её слезами, перед одолевшими хрупкое создание страхами одиночества и неизвестности.
Сальваторе вздохнул и подобрал с пола коротенькую женскую куртку. Он присел на корточки рядом с Еленой, которая, не прекращая безмолвно ронять слезы, свернулась в клубок.
- Елена, - мягко позвал Дэймон, но не удостоился и взгляда.
Молодой человек предельно аккуратно взял Гилберт за руку, придав ей сидячее положение. Походя в состоянии апатии на куклу, Елена не противилась мужским рукам и лишь периодически вздрагивала.
Сальваторе с трудом удалось натянуть на неё куртку: либо рукава были слишком узки, либо руки бизнесмена не столь ловки, но он дал себе слово научиться справляться с чем-то подобным. Нежно приобняв расстроенную девушку, он вывел её из дома, а когда она совсем ослабла и чуть не рухнула на ступеньках крыльца, Дэймон взял её на руки.
Мужчина заботливо посадил свою новую сожительницу на заднее сиденье Астона Мартина. Именно сожительницу – в это и не удосужилась посвятить свою племянницу Дженна. Автомобиль тронулся с места, оставляя за собой Мэк-стрит, деревянный дом с голубыми ставнями.
Наслаждаясь музыкой мотора его «серебряной звезды», Сальваторе, привычно нахмурившись, размышлял о том, чего ждать дальше. Разум заполонили разнообразные вопросы: от «почему Дженна так доверяет ему?» до «узнала ли его Елена?» Внутренний монолог прервали мычание и протяжный вздох: Елена спала и, по-видимому, ей что-то снилось. Дэймон мягко улыбнулся и вновь устремил сосредоточенный взгляд на дорогу.

Когда серебристый седан добрался до штаб-квартиры Сальваторе за городом, уже почти стемнело.
Мужское сердцебиение участилось в тот момент, когда девушка что-то промямлила во сне и чуть приоткрыла губы. Длинные ресницы слегка подрагивали, безмятежность и спокойствие обозначились на девичьем лице. Видение спящей темноволосой красавицы, несомненно, очаровывало Дэймона, напоминая ему, как впервые девушка оказалась в его объятьях, как будоражила что-то внутри, ища тепла и защиты.
Бизнесмен, не спеша, дабы не разбудить драгоценную ношу в своих руках, понес Елену в дом. Хозяин особняка бесшумно пересек гостиную, широкую лестницу, длинный коридор с вереницей дверей и, войдя в просторную гостевую комнату, предельно аккуратно уложил свою гостью на большую кровать с множеством маленьких подушечек и большим теплым одеялом. Елена, укрытая шерстяным полотном, была такой трогательной, что мужчина, грезивший о ней, не смог противостоять безудержному желанию дотронутся до нежной девичьей щеки.
- С новосельем, - едва слышно шепнул Сальваторе, последний раз кинув взгляд на спящую девушку.

- Мама, прошу тебя!
С силой хлопнув входной дверью, девушка выбежала на улицу вслед за матерью. Напористость и обида руководили юной особой, недоверие и отрицание происходящего отчетливо проступили на девичьем лице. В карих очах густой отвратительной кашицей плескалась боль, совсем недавно поселившаяся на дне зрачков.
Женщина старалась не придавать значения слезам дочери, но в двух шагах от автомобиля, услышав тихий искаженный от обиды голос, резко остановилась:
- Хотя бы сегодня, пожалуйста, останьтесь. Я не прошу большего!
- Елена, милая, ничего нельзя изменить. Прости, - примирительно подняв ладони, произнесла мать и изогнула губы в легкой улыбке.
Небольшая компания, владельцами которой приходилась чета Гилберт, приносила большие убытки, тем самым постоянно досадуя и выводя из себя отца семейства. Изабель с самого начала поддержала мужа в идее создания личного дела, но довольно скоро увидела обратные стороны бизнеса – постоянные переезды, ссоры и слезы. В последние месяцы редкие встречи отца с дочерью неминуемо перерастали в маленькие семейные праздники, имевшие горьковатое послевкусие.
Джон Гилберт работал на износ лишь для них - своей любимой жены и единственной дочки. Порой он шел на необдуманный риск, ставя подписи в документах, брал огромные кредиты лишь для того, чтобы главные женщины его жизни ни в чем не нуждались. Мужчина наверняка совершил бы нечто невозможное, желая возместить своими поступками слезы и обиды близких людей, но, увы, не мог справиться фактически ни с чем: ни с потерпевшей крах компанией, ни с трещащими по швам взаимоотношениями с семьей, над которой нависла беда.
И сегодня, когда Гилберты впервые за две недели собрались вместе на небольшой пикник, Джон сорвался на новые переговоры, в слепой надежде вернуть всё, что потерял.
Елена не могла понять странного поведения отца, который сухо отвечал на вопросы и скрывал причину скоропалительного отъезда, как и само банкротство, тем самым явно расстраивая дочь.
- Я знаю, что мы обещали тебе маленький семейный праздник, но теперь вынуждены срочно уехать. Это ненадолго! Елена, пойми, твой отец отдал бы всё, чтобы побыть с тобой лишний час…
- Не надо, мама, не нужно объяснять... Я просто должна привыкнуть к этому.
Девушка подавила рвущийся из груди всхлип и попятилась к двери, быстро смаргивая слезы: несмотря на внутреннее сопротивление и скребущих на душе кошек, она старалась быть сильной, такой, какой хотели бы видеть её родители.
Темноволосая женщина, поспешно кинув папку с документами на сидение автомобиля, с широкой, но в то же время грустной улыбкой повернулась к Елене.
- Я обещаю, слышишь? Мы устроим танцы у костра, запечем зефир, забыв о диете, спустимся к водопадам... Сделаем все, как ты хотела, - пристально глядя в глаза, заверяла Изабель, - но не сейчас.
- Нам пора, – выдавил из себя Джон, на считанные секунды вынырнув из салона алого седана.
- Милая, даю тебе кредитку для шопинга, - копаясь в сумочке, произнесла миссис Гилберт. – Я хочу, чтобы ты развлеклась сегодня и не сидела в гостиной, поглядывая на часы в ожидании нас.
- Мама, останься! – Мольба в её глазах заставила материнское сердце сжаться от страха и боли, любви и жалости. Зажав в девичьих ладонях пластиковую карточку, Изабель пригладила спутанные волосы на голове дочери и нашла в себе силы задорно подмигнуть.
- Едем быстрее, - единственное, что произнесла женщина, оказавшись на переднем сидении рядом с мужем. Миссис Гилберт украдкой стерла слезы и шумно сглотнула, смотря куда-то вдаль, но только не на заламывающую руки юную девушку в бордовом пуловере.
- Папа, мама! – не выдержав, закричала Елена вслед рассекающему дорожное полотно Шеви. – Пожалуйста! – Но машина, не сбавляя скорости, мчалась вперед и вскоре скрылась за поворотом.
Теперь их уже не вернуть.

Во мраке комнаты на поистине огромной постели дремала девушка. Её длинные локоны распластались по подушкам, пушистые ресницы вздрагивали, лоб отчего-то морщился, тонкие пальцы дёргались. Вдруг юная особа резко села в кровати и, словно задыхаясь, начала хватать ртом воздух. Слёзы щипали глаза.
Елена огляделась по сторонам, оценив изменившуюся обстановку, вскочила и с выпрыгивающим из груди сердцем подбежала к окну. Распахнув плотные тяжелые шторы, мисс Гилберт увидела за стеклом совершенно незнакомый пейзаж: слегка припорошенный снегом мощеный двор, высокую живую изгородь, возвышавшуюся у самого фасада, опустевший и потому нагоняющий тоску сад. Вдалеке виднелась темная полоса леса, ярко выделявшаяся на фоне пепельно-серого неба. Залюбовавшаяся бескрайними просторами гостья вздрогнула от скребущего звука метлы, что находилась в руках рослого мужчины с сединой в бакенбардах, и отстранилась от окна, едва садовник заметил её.
Девушка пыталась осознать, где она находится, но в голове всплыли лишь жалкие отрывки, мешавшие восстановить точную последовательность прошедшего дня: чемоданы у двери, отъезд Дженны в Париж, «постарайся с ним подружиться», такси с шашечками, нескончаемый поток слез, Дэймон и… пустота.
Елена прошлась по комнате, бросая взгляд то на зеркало от пола до потолка, то на измятую постель и внушительный комод, то на кофейный столик, то на собственную куртку, аккуратно сложенную на подлокотнике кресла. Новая обитательница особняка с осторожностью выглянула за дверь ванной комнаты, с любопытством дотрагивалась до стекла стеллажей, за которыми прятались сотни фолиантов, боязливо проводила кончиками пальцев по шерстяному пледу и шелковым простыням. Всё было для нее в новинку, окружающая обстановка как манила своим изяществом, так и отталкивала холодностью в деталях, безукоризненной аккуратностью и стерильностью – казалось, что спальня не являлась обиталищем человека. Даже в маленьком доме Дженны, в котором сирота так и не смогла найти свой угол, уюта и ощущения теплоты было куда больше.
Спустившись по лестнице, мисс Гилберт изумлённо разглядывала дорогой и одновременно ненавязчивый интерьер комнаты, в которой оказалась. Множество деталей вроде камина с изразцами или массивных люстр цепляли девичий взгляд, но особое внимание Елена уделила огромному полотну на стене, изображавшему вставшего на дыбы вороного коня и всадника в черных одеяниях. Удивительная экспрессия исходила от картины, вместе с тем в ней прослеживалась и боль: в изгибе шеи сильного животного, в белизне пены у его рта, в безумных лошадиных глазах, в замахнувшейся руке с хлыстом. Даже лицо наездника, наполовину скрытое капюшоном, завораживало.
- Меня всегда смущал балахон, - раздался бархатный голос за спиной. – Мазки лежат по-другому.
Обернувшись, гостья нос к носу столкнулась с ухмыляющимся Сальваторе. Его лицо сохраняло бледность, а тёмно-синяя рубашка и скроенный по силуэту костюм лишний раз её подчеркивали. Мужчина, бесспорно, выглядел эффектно и солидно, как и подобает владельцу крупной компании, но исходящие от него власть и арктический холод заставляли тело девушки покрываться мурашками и зябко ежиться.
- Я могу узнать, где нахожусь? – голос Гилберт звучал тихо, но уверенно.
- В логове дракона, если тебе так нравится, - прищурив один глаз, неоднозначно произнес владелец особняка.
- Могу ли уехать домой? – Елена не теряла надежды вернуться в апартаменты тети.
- Нет, ты будешь жить здесь.
- Я не хочу. Заставишь силой? Отвези меня обратно! – Тон женского голоса не требовал возражений, но для Дэймона протесты девушки не значили ровным счетом ничего: он заключил сделку, которая прошла под флагом его условий.
Гилберт, старательно скрывая дрожь в голосе, еще несколько раз настойчиво повторила просьбу вернуть её в дом Саммерс, но попытки достучаться до увлеченного живописью мужчины потерпели фиаско.
- Ладно, - холодно произнесла девушка. – Где мои вещи?
- Наверное, Лана отнесла их в твою комнату.
- Комнату, в которой я… - «Заточена» так и не успело сорваться с девичьих губ, потому что он перебил её:
- В которой ты живёшь. - После того, как Елена изогнула бровь и вопросительно взглянула на молодого человека, тот иронично пояснил: - Дышишь, ешь, спишь... Что там ещё необходимо растению?
Еще вчера Елену отталкивала скрытая ирония в каждом взгляде и жесте нового «опекуна»; разглядывая резные рамы зеркал и лепнину на потолке, она делала предположения о возможной болезни роскошью, эгоистичности и некотором нарциссизме владельца поместья, а сейчас лишь убедилась в верности своих догадок.
Преисполненная сарказмом шутка усилила раздражение, распалила внутреннее негодование, пробудила-таки вулкан злости в теле хрупкого создания. Подавленность, дезинформированность, а теперь и вынужденный переезд вызывали нежелательные эмоции, которые теперь буквально захлестывали Гилберт. Мужчина же с наслаждением провоцировал ее и упивался реакцией на свои реплики. Словно энергетический вампир, он с плотоядной улыбкой наблюдал за тем, как девичьи ладошки неконтролируемо сжимались в кулаки.
- О, чуть не забыл про удобрение, - притворно ужаснулся Дэймон и прикрыл губы ладонью, блеснув перстнем в свете торшера.
Гостья, дрожа в праведном гневе, медленно подступила к дивану, с царственной грацией наклонилась к миниатюрной подушке, как тут же рывком отправила её в полёт, рассчитывая попасть прямиком в голову наглого бизнесмена. Она продолжила военные действия, с некоторым азартом кидаясь поролоном в мужчину.
- Зачем ты привёз меня сюда? Зачем?
- Теперь ты живёшь здесь, - спокойным голосом отвечал Сальваторе, без особого труда ловя подкладки в нескольких сантиметрах от лица.
- Неужели? Решил за меня? – казалось, в карих глазах сосредоточилась вся злость Вселенной. – Отвези меня обратно! Обратно в дом тети…
- Которая смоталась от тебя! – Гилберт его разозлила. Это прослеживалось по напряженным скулам, по сжатым в узкую полоску губам, по пылающему взгляду серо-голубых глаз. – Успокой свой буйный нрав, воительница, и прими к сведению, что ты будешь кантоваться ближайшие месяцы здесь, договорились?
«Ближайшие месяцы? Нет, это очередная шутка», - уверяла себя Гилберт, отходя в противоположный конец комнаты. – «Дженна бы не позволила. Это неправильно!»
- Ну, Рэмбо в юбке, пришла в себя?
Едва прозвище спорхнуло с мужских губ, как очередная подушечка угадила точно в цель, ударившись о лицо Сальваторе. Моргнув, не подозревавший о «нападении» Дэймон иронично изогнул бровь и покачал головой.
- Ответ отрицательный, - подытожил он, надвигаясь на Гилберт.
Елена высоко подняла подбородок, маскируя липкий страх, сковавший её тело, за бравадой. Девушка холодно смотрела на бизнесмена, на то, как он нарочито медленно делал шаги в её сторону, лениво поправляя галстук на шее. Еще полметра, и Сальваторе вплотную подошёл к новой сожительнице, облокотившись обеими руками о стену, дабы предотвратить возможный побег гостьи. Мужчина был так близко, что Гилберт пришлось выставить руки перед собой, дабы сохранить некоторое пространство. Дэймон ощущал покалывание от раздражения и негодования, вызванных нарушением ее личного пространства, видел, как мурашки покрывали бледную кожу при его резком вдохе и шумном выдохе. Непреодолимое желание коснуться точеного плечика, провести пальцами по прядям шоколадных волос возникало у хозяина дома с новой силой, истомой разливаясь по телу.
- Твоя родственница по-дружески попросила присмотреть за тобой. Так что... Ты в моем доме. Мой дом - мои правила. И мне не нравятся твои выходки, - прошептав это на ухо гостье, которая только и успела, что дернуться и прижаться ближе к стене, он отстранился. В его пронзительном взгляде кроме лукавства появилась и настораживающая доля серьезности.
- Нет, - промямлила девушка, подозрительно всматриваясь в аристократическое лицо бизнесмена, - Дженна не могла, она бы не стала…
- Думаешь, что я самый настоящий Ганнибал Лектор? – с иронией полюбопытствовал Дэймон. - Возьми, - он подал Елене смартфон, - и позвони.
Мисс Гилберт вывернулась из захвата и набрала номер родственницы, с опаской поглядывая на ухмыляющегося Сальваторе.
- Да, Дэймон? Что-то случилось? – череду гудков прервал приветливый и такой родной тетин голос.
- Это... не Дэймон, - запнувшись, проговорила девушка.
- Елена, привет! Как я рада слышать тебя, солнышко! Как вы там поживаете? Тебе понравилось в особняке?
- Дженна, - племянница тяжело дышала в трубку, - почему ты не сказала, что я переезжаю? Почему нельзя было оставить меня в нашем доме? Ты доверяешь мне меньше чем этому...
Девушка пронзительно взглянула на Сальваторе, а тот лишь выпятил губы, изобразив улыбку наоборот.
- Этому наглому типу? - выпалила Елена, слыша недовольное цыканье языком позади себя.
- Елена, - от слов мисс Саммерс за версту пахло осуждением, - тебе не стыдно? Он не требовал ничего, приютил у себя…
- То есть мое мнение не учитывалось бы в любом случае?
- Прошу Вас успокоиться, юная леди! Тебе предоставили крышу над головой, защиту и свое общество – что-то упустили? Знаешь, у меня сейчас много забот и без твоих мелких проблем. Ты ведь сама говорила, что взрослая. Дерзай, – казалось, Дженна впервые была настолько раздражена.
Елена не могла найти ответа на подобное, хотя прекрасно расслышала собственные слова в разгневанной речи родственницы. Девушка хорошо знала свою тетю, как и то, что злость у нее проявлялась редко и только в критических ситуациях.
- Я просто хотела узнать…
- Да?
- Почему ты меня оставила? – выдохнула девушка.
- Твой отец попросил меня об одолжении по делам его компании. И ты понимаешь, что я не могла ему отказать.
Дэймон, заинтересованно слушавший беседу, решил прервать разбор полётов по телефону, попросту выхватив смартфон из девичьих рук:
- Мисс Саммерс, как дела в Париже? Прошу, не обращайте внимания на Елену. Перемена места жительства, новые люди, стресс… Фух, не каждый выдержит!
Бизнесмен не успел завершить тираду, потому что Гилберт выхватила трубку, и, прижав её к себе, уставилась на мужчину. Дэймон угрожающе сверкнул глазами и протянул руку к аппарату. После минутной битвы взглядами, которые уничтожили бы самого Василиска, парочка принялась отбирать друг у друга телефон, совершенно не обращая внимания на возгласы из трубки. Девушка, хрипя, почти срываясь на стон, пыталась вырвать из цепких мужских пальцев аппарат. Сальваторе же ехидно улыбался в ответ на старания очаровательной визави.
- Милая, ты не устала? - с наигранной заботой спросил мужчина. – Может, чаю? Вторая рука пока свободна.
Мисс Гилберт ещё сильней вцепилась в аппарат.
- Отдай! - неживым голосом протянула юная особа.
- Повальсируем? - Дэймон поднял руку с телефоном вверх, и Елене пришлось встать не цыпочки, чтобы не упустить желанный смартфон. Горячее мужское дыхание обжигало, взгляд серо-голубых глаз завораживал, но девушка прилагала массу усилий не замечать этого. Она не отступала, в конце концов, выдрала аппарат и, не удержав его в руках, выронила.
Хрупкий корпус оглушительным треском и хлопком разлетелся на мелкие обломки, рассыпавшись по мраморному полу.
- Поздравляю вас, мисс Гилберт! Разговор прерван, и сообщил это Вашей особе не оператор сети, – пугающе тихо произнес хозяин дома. Девушка предпочла бы услышать крик, грубые обвинения, но только не этот холодный, безжизненный голос.
Ранним утром, проверяя электронную почту, бизнесмен обнаружил письмо от ассистента отца, в котором Джузеппе Сальваторе просил не беспокоить его ближайшие дни, ссылаясь на занятость. Дэймон искренне недоумевал этому заявлению, прописанному строго в официальной форме, ведь после похорон брата он больше не общался с главой семьи, старался избегать всяческих встреч, и даже близость долгожданных праздников не могла перевесить чашу с упертостью мужчины на воображаемых весах. Это известие изрядно потрепало нервы Сальваторе, а думы о погибшем брате вновь окутывали разум, принося с собой чувство вины, некую недосказанность, неоднозначность, сводя всё хладнокровие на нет.
Внешне оставаясь холодным и спокойным, мужчина еле удерживал себя от грубости. Не секрет, что мольбы девушки, которой он грезил месяцами, раздражали, доводили его до крайности, как и собственное «нет» в ответ.
- Видишь во мне исключительно монстра? Думаешь, что находишься в заточении? В клетке? - Елена вздрогнула от внезапного прикосновения мужских рук к её предплечьям, после чего чуть не зашипела от боли, чувствуя силу ладони, сжимающей её пальцы. – Хочешь ты того или нет – будешь жить здесь, пока не примчится ненаглядная тетушка, ясно? И, пожалуйста, без истерик, - чеканя каждое слово, произнес Дэймон.
В карих глазах появились слёзы, гостья смиренно кивнула, соглашаясь с условиями. Стоило Сальваторе отпустить девичью руку, как Гилберт отвесила ему пощечину.
- Не смей! - процедила девушка.
- Что за шум, а драки... - войдя в комнату с чашкой горячего кофе в одной руке и с папкой в другой, произнес Тайлер. Он изумлённо уставился на девушку и на лучшего друга, голова которого была чуть повёрнута в сторону, а щека горела багровым цветом. - Елена? Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро... Сальваторе, не забыл про свою презентацию?
Обнимая себя за плечи, гостья попятилась от Дэймона и, одарив его презрительным взглядом, быстрым шагом направилась в свои новые апартаменты. Мужчина обеспокоенно проводил её взглядом и сжал губы в тонкую полоску. Как только расстроенная кареглазая красавица исчезла из виду, лучший друг перешёл в наступление:
- Что тут было? Ты так на неё смотрел, будто хотел разорвать! Что бы случилось, если бы я не пришёл сюда вовремя? - без конца восклицал Локвуд. Тай вздохнул и протянул бизнесмену папку с документами: - Что молчишь, сумасшедший?
Выйдя из состояния ступора, Дэймон налил в хрустальный бокал «успокоительного» и выпил его залпом. Алкоголь обжег гланды, но не привел в боевую готовность.
- Нервы? - предположил друг.
Сальваторе кивнул, в последний раз скользя взглядом по приевшемуся тексту договора и мимоходом проверяя наличие подписей и штампов.
- Точнее, дорогой папочка со своими заморочками. К черту! – Он осушил еще один стакан.
- Кстати, Маркус передал, что с уборкой в саду покончено. Бедняга только рычит на листопад.
- Купи ему электровеник, - ухмылка исказила мужские губы.
- Он не оценит твой загробный юмор.
- Локвуд, ты знаешь, где водится Лана, плита и холодильник? - более миролюбиво полюбопытствовал хозяин особняка, натягивая пальто. Тайлер прыснул, но кивнул, прекрасно понимая намек. – Если мисс Рэмбо будет бузить и откажется от нормальной пищи, не забывай про аквариумных рыбок. Буду поздно.

Тайлер осторожно приоткрыл дверь в комнату новой сожительницы, с опаской заглянув вовнутрь: девушке следовало побыть одной, да и он не хотел её смущать, и уж тем более, пугать. Услышав сдавленные всхлипы, парень вздохнул и вошел в спальню, решив не пускать ситуацию на самотек и не усугублять взаимоотношения с гостьей.
- Елена, привет, - поздоровался он, засунув руки в карманы брюк. – Мы… как-то не успели познакомиться… Я Тайлер Локвуд, - представился сожитель, на что девушка ответила кивком и тихим щебетанием своего имени.
- Брось, Дэймон и его эго того не стоят, - его слова подбадривали, успокаивали и одновременно давали надежду на относительно неплохое времяпрепровождение здесь. – У нас у всех иногда крыша едет, а Сальваторе с этим диагнозом родился. У него сегодня просто мега день, потому он такой нервный.
- Нервный, - с долей издевки вполголоса вторила Гилберт. – И в чем заключается «мега день»?
- Важная для его компании встреча, «сделка века». И еще твой переезд… Знаешь, это такие моменты, когда всё сразу сваливается на тебя... Как бы объяснить? – плюхнувшись на кровать рядом с девушкой, квотербек изобразил странный жест руками. - Ну, это когда сразу вся команда противников неожиданно налетает на тебя, а ты должен разбиться в лепешку, но добежать до зачетной зоны! – с жаром выдал он.
- Меня даже не посвятили в планы переезда…
- Сочувствую и понимаю, - искренне произнес парень, – потому что мои родители тоже просто поставили бы меня перед фактом.
- От дома тети не так далеко до кладбища… Я часто посещаю родителей, - Елена потупила взгляд.
- Сальваторе был там лишь дважды после смерти брата в октябре, - Локвуд в который раз мысленно прокричал «язык мой – враг мой», ощущая на себе ошеломленный взгляд карих глаз.
- Мои родители…
- Тоже в октябре? Первого числа? – парень умело изобразил на лице удивление, ведь сам воочию видел то, как лучший друг стирал слезы с лица Гилберт. – Бывают же совпадения…
- Он... Он тоже? - Её голос дрожал. Гилберт села в кровати и вопросительно взглянула на своего нового приятеля.
- Не уверен, что именно я должен рассказывать тебе об этом, - промямлил Локвуд, но продолжил: - Братья были очень дружны. А после неожиданной смерти Стефана у Дэймона будто почва из-под ног уехала.
Тайлер потупил взор и грустно улыбнулся, вспомнив времена, когда их дружная компания ставила на уши весь район, девушки увивались за красавцами, а другие крепыши уступали дорогу, зная о бойкости этих парней не понаслышке.
- Есть хочешь? – Девушка неуверенно кивнула. - Надеюсь, мы разыщем Лану, и она нас чем-нибудь накормит, - Локвуд невесело хмыкнул, пожалев о том, что воскресил в памяти былые дни.

POV Damon

Я сидел в кресле напротив будущих партнёров. Нужно было сосредоточиться, собраться: воистину важная встреча, помеченная красной волнистой линией в органайзере моего зама. Если дадут зеленый свет, то компания получит инвесторов, а вместе с ними и новые перспективы, возможность расширить сферу деятельности. Около трёх месяцев весь штаб кипел, готовясь к презентации. Впрочем, я сам кропотливо и усердно подступился к решению данной задачи, корпя над ноутбуком бессонными ночами.
Но странный мэйл отца, угрызения совести и встреча с Еленой выбили из колеи. Сейчас я скорее походил на маразматика или буйного подростка, которого заперли на щеколду в собственной комнате родители-вандалы. Без остановки стучал пальцами по столу и нервно поправлял галстук, ловя обеспокоенные взгляды секретарши и Уолдберга, моего заместителя, выдавливал измученную улыбку и тянулся к стакану с водой.
Вместо того чтобы начать приветственную речь, я молча изучал скользящие по стеклу капли дождя, рассуждая о кончине брата: с каждым днем мне все больше казалось, что смерть Стефана была не случайной. В мыслях не укладывалось то, что абсолютно здоровый человек скоропостижно скончался. Все разговоры и даже официальное подтверждение причины его смерти не внушали во мне доверия. Кто бы мог знать об этом, если не я? Возможно, это всего лишь помутнение рассудка, но странные образы бесперебойно всплывали в голове, вводя в состояние ступора.
Воспоминания, заполнившие мозг до отказа, вихрем проносили через свои светлые мгновенья, доставляя к океану горечи. Ни тебе плота, ни спасательного круга, ни шлюпки спасателей – тони, Дэймон, чего ты ждешь?
Разум не щадил меня, являя широко распахнутые от испуга карие глаза Елены, читавшуюся в них злость. Подсознание измывалось, вновь и вновь прокручивая сцену пощёчины. Больно. Больно от того, что я стал причиной страха сироты.
Девушка пробуждала противоречивые эмоции: хотелось подступиться ближе, но, наталкиваясь на колючую изгородь недоверия, выстроенную ею, сам начинал обороняться и наряжаться в доспехи.
Знаю, должен был сделать всё по-другому. Это моя ошибка. Очередная, как бы не было горько это признавать.
- Мистер Сальваторе? Вы собираетесь обосновать свой выбор или решили, что уже не нуждаетесь в нашей помощи? – мужчина в очках с золотыми дужками, уже в десятый раз обратился ко мне.
- Что? – Нахмурившись, взглянул на инвестора исподлобья. Тот вел себя так, будто я – ломающаяся девица, которую он манил в свои сети: слащавое лицо исказила умильная улыбка, тогда как глаза-щелочки излучали презрение.
- Извините за то, что отняли у вас время, - трое встали с кресел и незамедлительно направились к двери. - Мистер Сальваторе, самокопание оставьте для сеансов психотерапии, - усмехнулся тот самый очкарик, наверняка крайне довольный издевкой. - Буду ждать Вашего звонка. До свидания!
Да, если бы он посмел ляпнуть «чао», я бы точно нахамил ему, наплевав на сделку: не в моих принципах терпеть нечто подобное, тем более что дорогостоящие шарлатаны с липовыми медицинскими лицензиями, на приемы которых меня справляли Зальцман с Локвудом, только бесили.
Мое будущее сбежало, напоследок громко хлопнув дверью. И пусть! Теперь уже всё равно.
Сопровождающие вереницей покинули кабинет, за ними последовали бросающие укоризненные взгляды штатные сотрудники. Да-да, «лиши себя премии, Босс».
Секретарша обреченно вздохнула:
- Кофе?
- Нет, - искаженным голосом выдавил я, закрывая ладонями лицо. Спустя мгновение с остервенением сорвал с шеи галстук и вскочил на ноги, отбросив бумаги в сторону. Тело покалывало от напряжения, горло саднило - я на взводе.
Мчался по сумрачному шоссе на высокой скорости. Холодный ветер, прорываясь через открытое окно, тормошил волосы. Педаль в пол. Сумерки, пустынная скользкая дорога, рев мотора, зашкаливающая стрелка спидометра - всё, что сейчас являлось значимым и нужным.
Внезапно в повороте автомобиль занесло: навыки дрифта на уровне «так себе». Встреча с деревом, спустя несколько секунд неконтролируемого заноса, казалась неизбежной.