Нож в сердце. У этого словосочетания двойственное значение. Предательство и смерть – эти слова вполне могут оказаться синонимами. Смерть не всегда означает переход в мир иной, если, конечно, вы в это верите, но еще и духовную потерю. Везде присутствует эта чертова двусмысленность.
Елена опустилась на холодный, но кристально чистый снег. Сейчас уже ничто не напоминало о том, что произошло на этом месте 24 года назад, разве что только память женщины, которая отказывалась показывать картины прошлого. 24 года назад здесь все было иначе. Хотя нет, все было также. Тот же белый снег, тот же звон колоколов, только тогда он ознаменовал конец всему. Было лишь несколько отличий: кровь на снегу и пепел в волосах. Так глупо. У всех нормальных людей Рождество ассоциируется с праздником, а у нее – со смертью. Но Елена Гилберт всегда отличалась ото всех.
Она нервно потерла левую руку, которая затекла от бесконечных переливаний крови, и еще раз осмотрела площадку. Здесь все иначе сейчас.
Тогда на том месте, где сейчас детская площадка, был разведен огонь. А рядом со снежной горкой стояла огромная клетка.
Все так странно. Этот и тот мир ярко переплелись в сознании брюнетки. То, что она называла «Персональным Адом», теперь считали «Раем для детей».
Колокола пробили первый раз. И Елена решила поторопиться. Она не могла допустить того, чтобы он сам пришел за ней или, что еще хуже, послал кого-нибудь из слуг.
Женщину слегка качнуло. Потеря крови отрицательно сказывалась на ней. В конце концов, ей уже не 18.
Но сегодня последний раз, когда она может прийти сюда и, наконец, пережить. Завтра она уедет и никогда не вернется. Клаус ясно дал ей это понять.
Елена аккуратно опустилась на качели, и ее взор потерял обычную ясность. Сейчас она отправилась в прошлое. На 24 года назад.

Она в ужасе осматривала место своего заточения: грязная клетка, покрытая чем-то слизким, повсюду валялись клоки шерсти. Сверху через прутья виднелось черное небо. Пошел снег, и понизилась температура. В своей тонкой куртке девушка начала замерзать и повела плечами.
Раздался крик, и Елена обернулась. Ей не стоило этого делать. Двое молодых людей несли извивающуюся девушку. В ней Елена с трудом узнала Бонни. Разодранная одежда, истерзанное тело и безумный страх в глазах. Золотой ножной браслет выделялся на общем фоне, как диадема в спутанных, грязных волосах.
Страх сковал сердце. Елена не могла пошевелиться и лишь издавала тихие, приглушенные крики.
Клаус с интересом смотрел то на нее, то на ведьму, и это явно доставляло ему удовольствие. Вскоре вниманием древнего завладела Бонни, которая с ожесточением боролась, в то время как ее привязывали к столбу.
- Милая, - ласково начал вампир, - ты должна понять, что тебе это не поможет. Думаешь, ты первая, кто пытается отсюда выбраться? Поверь мне – нет, - он пожал плечами, как бы показывая, что ему очень жаль. – Но прежде чем ты умрешь, я хочу, чтобы ты знала, что умираешь за Елену.
За все то время, что Бонни находилась в этом ужасном месте, она не произнесла ни слова. Ведьма боялась, что если только раскроет рот, то закричит. Если ей суждено было умереть, защищая подругу, значит, так и будет. Нет, Бонни не смотрела на Клауса, она смотрела на Елену, и ее взгляд был спокоен. Он будто говорил о том, что это не ее вина и что Бонни ни о чем не сожалеет. Взглядом ведьма умоляла Елену быть храброй, и печальной улыбкой велела пленнице закрыть глаза.
- Думаю, ты знаешь, как раньше разбирались с ведьмами, не так ли? – древний указал на огонь позади себя. – Думаю, это достойная смерть для такой, как ты.
Клаус подал сигнал, и вот Бонни повели к огромному костру. Его жар доходил до пленницы, но она даже не чувствовала этого.
Елена до сих пор помнила ужасный, нечеловеческий крик Бонни. Клаус превзошел сам себя. Еще один душераздирающий вопль – и все закончилось. Закончилось для Бонни. Не для Елены, которая все еще не могла оторвать глаз от тела подруги. Огонь уничтожил одежду и волосы, но не тело. И на мгновение девушке показалось, что Бонни пошевелила рукой. Елена надеялась, что ей только показалось.
- Как тебе мое представление? – заботливо спросил Клаус.
- Я тебя ненавижу, - прошептала брюнетка. Нет, она не боялась его, просто голос охрип от криков.
- Я знаю, - мужчина пожал плечами и смахнул невидимую пылинку с пиджака.
- Зачем ты все это делаешь? – Елена прилагала все усилия, чтобы не вдохнуть сладкий аромат смерти и дыма. Глаза девушки были полны невыплаканных слез, тело дрожало, а ноздри щекотал этот ужасный запах.

Сейчас вспоминать это было так же страшно, как и лицезреть тогда. Елена попыталась согреть дыханием замерзшие руки, но потом просто засунула их в карманы. Брюнетку мало волновали подобные неприятности, ей нужно было увидеть и принять прошлое.

Через полчаса вновь пробил колокол, но девушка уже почти не слышала этого. Она находилась на грани обморока. Только сейчас до Елены начало доходить, что же случилось. До этого изможденный мозг просто воспринимал картинки, но не реагировал на них. Вместе с пониманием пришла и истерика. Несмотря на холод, девушку знобило, хотелось раздеться и валяться в этом снегу, остужая кожу, а после содрать ее с себя, потому что никогда прежде Елена не чувствовала себя настолько грязно и мерзко. В сторону костра она не смотрела. Да, это было несправедливо по отношению к Бонни, но Елена боялась, что, посмотрев на тело подруги, потеряет остатки разума.
- А вот и второй гость, - торжественно объявил Клаус, и девушка со страхом посмотрела на вход.
Джереми.
- Нет, умоляю, пожалуйста, - прошептала она, падая на колени. – Убей меня. Но не трогай его.
- Я не думаю, что эта хорошая идея, - нахмурился мужчина. – Но не бойся, я пообещал ведьме, что он умрет быстро.
Тяжелые руки опустились на шею парня и с хрустом переломили позвонки. Одновременно с этим Елена упала в обморок.

Женщина вцепилась в поручни качелей. Вспоминать было страшно, не вспоминать – подло.

Она нервно схватилась за шею и попыталась дышать как можно глубже. Вдох-выдох-вдох. В ноздри пробивался отвратительный запах рвоты. Тело Аларика лежало рядом с костром – четыре пули в сердце.
Раздался четвертый удар колокола, и Елена с ужасом посмотрела на вход. Она уже поняла, что за этим последует.
Кэролайн.
Елена никогда не видела подругу такой. В отличие от Бонни она даже не пыталась вырваться, а просто шла. Гордо и высокомерно.
Блондинку бросили на колени перед Клаусом, и тот с интересом посмотрел на нее.
Елена попыталась что-то сказать, вскрикнуть или как-то иначе остановить то, что будет происходить дальше, но не смогла. Девушка лишь бессильно схватилась за железные, проржавевшие прутья, от которых на руках оставались оранжевые полосы.
Клаус взял в руки кувшин и, не колеблясь, вылил его содержимое на Кэролайн.
Дикий крик разорвал тишину, но вскоре он прекратился. Кол в сердце – банальное, но действенное решение. Древнему не хотелось растягивать убийство вампирши до утра.
Клаус повернулся к Елене.
- Остался один, и, думаю, ты уже достаточно наказана.
Елена лишь с пустотой в глазах смотрела на него. Он убил всех, кто был ей дорог. А значит, он убил ее.

Елена подняла голову и посмотрела на радостные снежинки, которые, попадая на ее одежду, тут же таяли. Погода совсем не соответствовала настроению брюнетки.

Она очнулась от головной боли и сухости во рту. Закашляв, девушка открыла глаза и огляделась в поисках воды. Елена лежала не на земле, а на чем-то, что пахло кожей. Так мог пахнуть только один человек. Деймон.
- Привет, - тихо сказал он и помог девушке подняться.
Елена неловко оглядела вампира. Сейчас он совсем не был похож на себя. В глазах не было эмоций, руки и шея напряжены.
- Привет, - брюнетка попыталась сглотнуть, но из-за отсутствия влаги во рту у нее это не получилось.
- Держи, - Деймон протянул девушке бутылку с водой.
Когда Елена протянула руку, она дрожала. Только сейчас до брюнетки стало доходить, что что-то не так. Мозг лихорадочно перерабатывал информацию, глаза внимательно рассматривали окружающий интерьер. И вот загрузка достигла ста процентов, и бутылка выпала из ослабевших рук.
- Это не так, да? – глаза, полные надежды и слез, смотрели на мужчину, но отрицательное покачивание головы разрушило все. Они мертвы. По ее вине.
Хрупкое тело содрогалось в истерике. Слезы почему-то ушли. Ничего не хотелось. Осталась лишь пустота и Деймон.
- Все будет, Елена, - тихо сказал он, крепко обнимая девушку.
- Ничего не будет, - ответила она, практически не разжимая губ.
- Будешь ты, - вампир убрал каштановую прядь с ее лица. - И это главное.
- Но уже никого нет, - Елена отвела взгляд и прижалась к крепкому плечу. – Где Стефан?
- Не знаю, - равнодушно сказал мужчина.
- Значит, есть только ты, - констатировала она.
- Я буду всегда.
- Ты умрешь.
- Я знаю.
Так спокойно. Ни криков, ни возмущения, ни слез. Посторонний человек мог бы подумать, что эти двое обсуждают фильм, а не свою жизнь.
- А что будет со мной?
- Ты будешь жить.
Елена не ответила. Она не понимала, что творит, но через мгновение девушка уже целовала вампира. Жадно, с той болью, которую не могла передать словами. В этом поцелуе было то, чего не было в разговоре.
Сожаление, понимание, ненависть, любовь, дружба… все смешалось. Было важно только одно: сейчас они вместе, и сердце предательски ныло.
Им было плевать, что сейчас творится за окном. Они бесчестно выкинули из головы мысли о мертвых друзьях, срывая друг с друга одежду.
Была ли это любовь? Неизвестно. Жадные поцелуи были похожи на необходимость. Руки скользили по телу и царапали кожу. Тяжелый вдох и легкий вскрик. Вскоре сердце стало биться медленнее, и пульс пришел в норму.
- Все будет, Елена, - Деймон в последний раз поцеловал брюнетку в губы и встал.
Девушка поднялась вслед за ним и прижалась к его обнаженной спине.
- Ничего не будет, - Елена поцеловала мужчину в плечо и развернула его к себе. – Заставь меня отказаться от чувств, Деймон.
- Елена, я обещаю, что ты выживешь, - вампир мягко отвел ее руку.
- Пожалуйста, Деймон, - глаза полны мольбы. – Я не хочу чувствовать. Это больно – жить.
Было видно, что ему трудно, но он кивнул. Деймон не мог отказать ей.
Старший Сальваторе не из тех людей, которые легко сдаются. Он был импульсивен, и это часто мешало ему жить. Но если он любил, то любил чисто, не требуя ничего взамен. Вампир любил Елену и хотел, чтобы она жила. Но он понимал, что девушка не согласится просто забыть и что сейчас он поступит крайне нечестно.
Клаус не убьет его: он знает, что они связаны. Значит, должен умереть сам Деймон.
Чертова жизнь.
Вампир посмотрел в карие глаза и, внутренне содрогаясь, произнес:
- Я сделаю это, только ответь: любила ли ты меня когда-нибудь? Можешь солгать.
Банально и жизненно.
- Да, - тихое, слегка неловкое слово слетело с потрескавшихся губ.
- Спасибо, - мужчина наклонился и поцеловал руку Елены, затем поднял на нее взгляд своих голубых глаз и четко произнес: - Ты возьмешь нож и проткнешь им мое сердце, ясно, любовь моя?
Девушка словно одеревенела, ее движения потеряли грацию, а взгляд – всякую осмысленность.
Елена приняла клинок и, не задумываясь, пронзила им сердце вампира.

Женщина все еще смотрела на снег, когда часы пробили полночь. Рождество.
- О Боже, я нашла ее, - вдруг раздался радостный голос, и громко запиликала рация. – Елена, как же ты нас напугала.
Гилберт перевела взгляд на спешившую к ней женщину.
- Я вас знаю? – брюнетка недоуменно приподняла бровь.
- Я миссис Лэнгтон, милая, - ее глаза беспокойно рассматривали подопечную. – И зачем вы сбежали на этот раз?
- Должна была вспомнить, - спокойно ответила Елена.
- Вспомнили? – миссис Лэнгтон, помогла ей встать. – А теперь нам пора в больницу.
- Я разве больна? – удивленно спросила Гилберт.
- Нет, вы просто живете там.
- Но я должна идти к Клаусу, иначе он придет сам, - Елена попыталась вырваться, но у женщины были крепкие руки.
- Ничего, Клаус не будет сердиться.
- Так это он вас прислал? – догадалась брюнетка.
- Да, - миссис Лэнгтон помогла ей сесть в фургон, на дверце которого значилось: «Клиника «Орельда» для людей с психическими расстройствами».

Мир бывает жесток. Кого-то он укроет своим теплым крылом, а кого-то подвергнет испытаниям.
Сердце Елены давно стало лишь жалким органом, который гонял кровь по венам. Деймон не сдержал слово, но Стефан не смог отказать девушке. Нет эмоций и чувств, а значит, нет жизни.
Сегодня, впервые за 24 года Елена позволила себе вспомнить. Краткое мгновение разума, так тщательно подавлявшегося таблетками и капельницами.
Нож в сердце. У этого словосочетания двусмысленное значение. Предательство и смерть – эти слова вполне могут оказаться синонимами. Смерть не всегда означает переход в мир иной, если, конечно, вы в это верите, но еще и духовную потерю. Везде присутствует эта чертова двусмысленность. Но такова жизнь.